Из рода Мартинес 1

И это самый крайний срок, пока ядовитое зловоние мертвых ублюдков окончательно не отравило воздух Упадка. Дольше оставаться не имеет смысла. Видишь, даже после смерти они не могут оставить нас в покое. Оба их рода несут зло.

Едва волоча ноги, я перевалила тяжеленное, безвольное тело через порог подвала и рухнув следом на приятно холодивший бетонный пол, прохрипела – Только за одно это, ты обязан выжить.

Полежав некоторое время без движения, я перевернулась на бок и с тревогой вгляделась в судорожно вздымавшуюся грудь Баргура.

Лицо его, белое словно мел, исказилось. Губы, пересохшие и потрескавшиеся, приобрели синюшный оттенок.

Коснувшись ладонью пылающего лба раненного я выругалась. Начиналась лихорадка.

Со страхом взглянув на торчащий из тела обрубок копья, наконечник которого ушел глубоко в плоть, невольно простонала – О, боги, мне не по силам извлечь эту штуку. Святая Маргарет пощади. Мне не хватит ни духа ни храбрости. Даже представить невозможно, как можно справиться с железякой.

Но нельзя просто взять и утащить его обратно. Велма не поможет, как ни проси. Она просто добьет поселенца и дело с концом. Хотя, судя по кошмарной дыре под ребрами это не самый плохой вариант.

С трудом заставив себя подняться на ноги, я в растерянности огляделась. Затем решительно дернула с веревки кусок марлевой ткани, отшвырнула в сторону колченогий табурет и склонившись над маминым сундуком, принялась вынимать оттуда необходимое, между делом бормоча – Святая Маргарет, помоги мне справиться и не убить сына Седрика.

Дай смелости и сил, ибо я не желаю зла этому засранцу свалившемуся на мою голову, а хочу сохранить ему жизнь…

Обнажив рану и невольно поежившись при виде развороченной плоти из которой, словно мачта корабля торчало сломанное древко, я на мгновение зажмурилась, а затем не медля принялась за работу.

Пропитав марлевку настойкой дегилия, содрогаясь от отвращения, обмотала ветошью обломок и ухватившись за него как можно крепче, взвыла от ужаса и рванула инородное тело.

Раздался хруст и отвратительно причмокнув, наконечник покинул тело. Умирающий резко выгнулся, глаза широко распахнулись, захрипев он судорожно дернулся, но тут же расслабившись, вновь опустил ресницы и затих. Обеспокоенно взглянув на обмягшее тело, я все ещё зажимавшая руками отверстие в груди парня, невольно ослабила хватку. Но хлынувшие реки крови заставили отмереть и взяться за дело.