Я не дам тебе уйти

Член болезненно налился, в глазах потемнело, а я чуть не сорвался на ни в чем неповинном кактусе. Зло глянул на горшок и аккуратно поставил его на пассажирское сиденье.

Завел мотор и рванул с места, сам себе напоминая быка на корриде – потому что меня так же сильно бесила ее красная помада. Бесила и возбуждала одновременно.

Из всего обилия женщин вокруг меня я продолжаю сходить с ума от той, которая десять лет назад меня предала… Вместе со своим братцем и папочкой. Папа, кстати, на этом не остановился: это по его милости я отправился в такое место, откуда мы с Дэном только чудом выбрались живыми.

И даже почти целыми…

Снова, сука!

Подъехал к зданию отдела по борьбе с наркотиками, где несколько лет назад я и четверо моих друзей приобрели рабочие места в отделе собственной безопасности. Я же еще и двух крестников приобрел, одного из которых назвали в мою честь.

Я снова сжал руль, выругался и взвился на сидении, вспоминая последнюю СМС, пришедшую от Регины. Тогда я разбил телефон и всю свою квартиру.

От ошибки меня уберег только Дэн – ценой сломанного носа, сбитых костяшек пальцев и синяками под обоими глазами.

Мне тоже досталось, но это уберегло меня от тройного убийства полковника ФСБ, его сына и преемника. На следующее утро нас отправили на верную смерть…

Ненавижу три гребаных буквы в аббревиатуре…

Ненавижу!

Вышел из машины, зачем-то прихватив с собой треклятый кактус. Хотел выбросить его в урну, но рука не поднялась.

Регина за два дня умудрилась выбить почву из-под ног, хотя я искренне считал, что уже достаточно стар для такого урагана эмоций и что меня уже ничем было не пронять.

Но до сих пор больно. Там, в груди. Где сердце. Я не ангел и никогда им не был, но зачем она так? Я любил ее как никого и никогда. Я ей под ноги мир бы положил, выкрал бы из дома, разгреб бы с ее папашей. Как-нибудь… Я бы нашел способ. Но она не оставила мне выбора, просто и хладнокровно избавившись от всего, что ей мешало. И хуже того – сообщила мне об этом сухо, в СМС…

Коллеги испуганно шарахались, пока я чеканил шаг по коридору.

Они и в обычном состоянии меня побаивались, но в тот день я был над собой не властен.

Влетел в свой кабинет, поставил кактус в центр стола и, не раздеваясь, включил компьютер. Я четыре года работал над программой, позволяющей мне получать доступ ко всем возможным базам данных. Я мог нарыть информацию о ком угодно, но только одну фамилию я никогда не мог ввести в поисковую строку.