Я тебе объявляю дружбу, майор

Но девушка явно перепутала, потому что наградила меня милой улыбкой, и тут же паспорт в моей ладони сменился.

– Спасибо, товарищ полицейский, – елейно проговорила она, – Вы – настоящий мужчина. И простите, что я в прошлый раз Вашу фуражку уронила и очень плохо о Вас подумала.

– Ааа…

Ну, Марк, мог бы и рассказать!

– Прощаю, – ответил ей великодушно. – Пройдемте в участок, господин… – я открыл паспорт, – Филин.

– За что? – завопил Дмитрий.

– Был бы человек, а за что – мы всегда найдем, – хищно улыбнулся я.

 – Паспорт украл. Девушку преследовал. Непорядок.

И подхватил Дмитрия под локоть, чтобы увести в участок. Пусть посидит полчасика… Может, хоть тогда немного в мозгах прояснится, и дойдет, что за девушками нужно ухаживать не так. А за этой ему лучше вообще не ухаживать, потому что этим планировал заняться я.

– Ждите здесь, – велел маленькой фурии и подмигнул ей, уводя парня в отделение.

Передал его дежурному, тихо шепнул, чтобы выпустил болезного через полчаса со строгим внушением, и тут же вышел.

Но ее на крыльце уже не было!

Осмотрелся по сторонам и, сжав челюсти, быстрым шагом вернулся в отделение, где наш дежурный Савельич что-то втолковывал Филину. Влетел в кабинет, подхватил ручку и лист бумаги, положил перед носом Дмитрия и приказал:

– Пиши объяснительную.

– Какую? – испугался тот.

– Такую. Мол, так и так, украл у гражданки… Как фамилия гражданки?

– К-калинина.

– … украл у гражданки Калининой, проживающей по адресу такому-то, паспорт.

Укажи причину. В конце напиши, что раскаиваешься, к Калининой претензий не имеешь – и иди с Богом.

Савельич неодобрительно покосился на меня, явно не оценив ноу-хау с объяснительной, но комментировать не стал.

Я же расслабленно устроился на стуле, закинув руки за голову и наблюдая, как Филин корпит над своим опусом.

Марьяна совершенно не подходила под мой типаж девушек. Во-первых, я предпочитал блондинок с характером как-то попроще. Мне хватало сестры с ее вечными вывертами по жизни, чтобы обременять себя еще и девушкой без царя в голове.

Но эта зацепила чем-то… Глаза у нее были красивые. Глубокие такие, нежные, а в глубине зрачков чертики плясали озорные.

Решив, что это будет интересно, забрал у Филина бумагу и с довольной ухмылкой на лице вернулся в свой кабинет. Там, закинув ноги на стол, сидело на стуле мое зеркальное отражение и сонно медитировало.

При моем появлении Марк даже не дернулся. Кажется, он просто спал с открытыми глазами.