Всадник ищет Амонну

Но как– то же я здесь оказалась!

Пламя в камине засвистело, выплёвывая искры на белый каменный пол. Я повернулась к очагу и зачем– то начала вглядываться в огонь. Что, если бы демон прямо сейчас заявился сюда? Ведь он легко перемещается через огонь…

Сердце с грустью стукнулось о ребра. Да что же это такое?

Перед глазами само собой нарисовалось лицо. Смуглое и серьёзное. Наверное, демон мне запомнился из– за противоречий и странного поведения, причин которого я совсем не могла понять.

Сначала он похитил меня против воли, а потом спас.

Хотя кто знает, какие у него мотивы на самом деле?

Покачала головой и поднялась с постели. Не может в нем быть ничего особенного! Просто он один из первых мужчин, которых я когда– либо встречала. И первый, с кем я провела время наедине, в лесу, перед ядовитым зверем. Вот и все! Это обычное любопытство, интерес, да что угодно.

Да и кто вообще сказал, что он является тем, кем кажется?

Я горько рассмеялась собственным мыслям и снова подошла к огромному зеркалу.

Правды ради, стоило признать, что я никогда не видела своего отражения в полный рост. Но, как ни крути, из зеркала на меня смотрела другая Аврора.

Что со мной стало? Меня так изменила еда?! На вопросы безымянная ответила расплывчато, и это не нравилось. Уж на правду о себе– то я имею право.

Я провела руками по волосам. Длина и текстура были знакомыми, но вот цвет. Почему красный, и почему так быстро? Это же известный факт, красный – запретный цвет!

Пламя снова затрещало, привлекая внимание.

Но я намеренно не смотрела в его сторону. Хватит.

Расхаживая по белой комнате в ожидании Безымянных, я вспоминала, как однажды в монастыре нам показывали причудливые камни – магниты. Они притягивались то друг к другу, то к иным предметам. Интересным было то, что видимых оков, которые бы притягивали эти камни, не было, однако между ними существовало притяжение. Что– то похожее наверняка произошло между мной и капитаном демонов.

Или, скорее всего, только со мной.

Я даже не заметила, как комнату снова наводнили монахини.

– Началось? – я обратилась к единственной разговаривавшей монахине.

Та в ответ лишь странно улыбнулась, разглядывая меня с головы до пят. Уголки ее рта несколько раз дернулись, а глаза сузились, будто спокойствие было внешним. Раньше я не обратила внимания на внешность этой женщины, но сейчас видела, что она была достаточно молодой.