Всадник ищет Амонну

Это моя последняя ночь в монастыре, и в столицу с Властелином мне нельзя. Значит, придется бежать, и без ее помощи мне не обойтись.

Но настоятельница снова сорвалась на визг, созывая послушниц в трапезную, которую от остальных сырых и темных покоев монастыря отличало только название. И уже там нас с подругой и вовсе рассадили по разные стороны.

Время ужина шло. Я смотрела на угощения, названий которых не знала, вдыхала незнакомые вкусные запахи, от которых рот наполнялся слюной, и понимала, что от волнения не могу проглотить и кусочка еды.

Осмотрелась по сторонам. Никто из послушниц Писания не прочел – только я. И теперь они перешептываются о том, что будет дальше. Замужество, дети, семья…

Вздохнула, собираясь с мыслями.

А что будет со мной? Служение в Белом Доме столицы и неминуемое разоблачение? Там не будет Весты, которая делает красящие пасты для волос и плетет тугие косы.

Отломила кусочек от сдобы, что лежала перед глазами.

Всевышний, как вкусно! Я никогда такого не ела. Взяла еще немного, и еще, затем слизала с пальцев сахар.

От еды вдруг отвлекли вздохи послушниц. Все внезапно отпрянули от столов, что ломились от самой вкусной еды на свете, и начали испуганно переговариваться.

– Огонь!

– А как же запрет?

– Как тепло!

Наперебой защебетали перепуганные монахини.

Высокий камин со сколотыми краями жадно поглощал белую древесину, тихо потрескивая. Тепло растекалось по залу торопливыми вихрами.

Первым делом я почувствовала его на ногах, потом закололо щеки. Все вдруг замолчали, боясь лишиться самого настоящего чуда, и все же недоумевали, что происходит. Ведь есть запрет!

Властелин появился из ниоткуда и заслонил собой очаг. Его фигура была одним черным пятном, за спиной которого разрастались желто– красные и свистящие языки пламени.

Я обратила внимание на его фигуру. Он был крепок и хорошо сложен. Отведенные за спину руки были большими и мускулистыми, туловище пропорциональным, ноги тоже.

Я уже подумала, что он занимается физической работой, но тут же себя остановила, потому что он скорее выглядел, как воин.

– Сегодня я отменяю запрет на разжигание огня, – гордо произнёс он и руками указал на расставленных по залу стражей. – Нам с вами нечего бояться.

По трапезной снова пробежал встревоженный шепот. Монахиням это не нравилось, и я с ними была солидарна.