Фонарики в небе

Будет солнечно, но не жарко: ветер, скорее всего, юго-западный, или зюйд-вест, ветер прогулок и приключений. На сегодня дел – море.

– Пошли завтрак готовить. Будем теперь сами хозяйничать.

– Ага! Как там Наташа без нас?

Он и сам бы хотел это знать. Хотя он вернулся от неё вчера, кажется, будто месяц, как расстались.

…Она стояла, прислонившись лбом к оконному стеклу. Вся её хрупкая фигурка, замершая возле окна, напоминала лепесток-каплю свадебного наряда, который недавно сбросила вишня: её зелёные ветки с соломенными завязями покачивались за окном.

Солнце пёрышком скользило по листьям, золотило длинные волосы Наташи. Птица с ярко-жёлтым клювиком и серым брюшком прыгнула на ветку, повертела маленькой головкой и осталась качаться на ней. Наташа не шевельнулась. Колыхнулись узкие плечики, и снова – та же неподвижность и молчание. Лепесток-парус. Чуть дунешь – полетит, помчится по голубовато-изумрудной глади…

Он такой её помнит с того момента, как они познакомились.

Лёгоньким парусом, который ставят на маленькие яхты.

Юра тихо подошёл сзади, коснулся её плеч.

Наташа чуть слышно всхлипнула.

Он обнял её.

– Меня никуда не пускают… – шепнул ей на ушко.

Она мельком глянула на него – два моря. Моргнула: капли-алмазы осели на щёчках.

– Ладно тебе… – он провёл по шёлковым волосам – захотелось уткнуться в них носом. – Ну, ты чего?

Познакомились – это неточно. Встретились спустя семь лет после окончания школы.

И стали узнавать друг друга – заново. Не была Наташка в школе парусом. Снежинкой: маленькой, лёгкой, едва заметной – такие опускаются иногда на шерстяное пальто и быстро тают, если их поднести к лицу – от тёплого воздуха.

– Юр… Я не могу. Я замучалась здесь. Совсем…

– Что, опять звонили?

Она опустила голову.

– Из Москвы. Им ведь не скажешь, что мне себя тяжело нести, не то что аппаратуру…

– Не понимают?

– Понимают.

Даже подождать готовы.

Сложно поверить, что ей тяжело себя таскать. Она двигается легко и бесшумно. Даже сейчас…

– А вчера из женской консультации звонили. Я уже решила. Я напишу им, что уезжаю к тёте. Устала…

Он робко дотронулся до её животика.

– Неужели обманешь бабушку-врачиху?

Она снова посмотрела на него. На этот раз долго и внимательно, с ожиданием.

Он молчал.

– Юр… Ну ничего со мной не случится.