Опера вызывали?!

– Начальник, ну не по-пацански это…

– Пятнадцать дней трезвости, Толян, я тебе организую с этой минуты. Вставай.

– Пошли, – сдался Ленчик.

Проводил нас до квартиры, постучал и сделал шаг назад. Дверь нам открыла такая же пьяная морда – та, что мы искали.

– Витек! – обрадовался я. – Привет, братишка! Ищем тебя, ищем, а ты тут зашухарился. Пошли, красавчик, по мнению твоей мамы, поболтаем.

– Э, по какому праву? Ордер есть? На каком основании?

– Ты смотри, Жек, у нас теперь каждый алкаш свои права знает.

Пошли, зайчик, заявление на тебя написали.

– Кто посмел? – икнул Витек.

– Это мы тебе в участке расскажем, – пообещал я, заламывая руку болезному.

– Он мне щас всю машину загадит, – скривился Ромыч, – вчера только помыл.

– В багажник суй, – посоветовал я, – все равно завтра нихрена не вспомнит, по дороге, может, проспится чуток. Как с ним разговоры вести, если он лыка не вяжет?

Ромыч спокойно пожал плечами, перехватил Витька с другой стороны, и мы вывели его на улицу.

Друг подумал, посчитал убытки и закинул вора в багажник. Тот, стоило ему только лечь, сразу же отрубился.

– Нафига так пить? – вздохнул Роман и захлопнул багажник.

– Классика. Украл, выпил, в тюрьму, – махнул я рукой. – Вези красавчика в отделение, я позже подтянусь. Все равно до завтра от него толку нет.

– Я его в трезвак закину, – решил Ромыч, – пусть прокапают.

– Благословляю. Во имя мантов, пельменей и чебуреков!

Ромыч хмыкнул, сел в машину и уехал.

Я пошел на лавку, сел и достал мобильный.

– Логинов, друг мой! – обрадовался я, услышав знакомый голос.

На первые четыре звонка деловой до зубовного скрежета Рус мне не ответил.

– Привет, – зло отчеканил он.

– Как твои студенты? Еще живы? – веселился я.

– Пока да.

– Пошли сегодня со мной в зал?

– Ты для этого пять раз звонил? – хмыкнул Рус.

– Нет, хотел удостовериться, что не надо на массовое убийство выезжать, когда ты студентов поубиваешь.

Так что? Пошли? Потренируемся, ты пар выпустишь.

– Меня Слава дома ждет.

– Я думал, вы уже расстались…

– Мы вместе.

– Она же дура! – скривился я.

Славу, она же Мирослава, я не любил.

– У нее ученая степень по экономике, – напомнил мне Логинов.

– И как это связано с тем, что она дура? – не понял я.

– Потише.

– Что «потише»? Она мне две недели назад истерику по телефону закатила, мол, я на тебя плохо влияю.