Время нас подождёт

Напор воды был просто отличный: купаться – одно удовольствие!

В коридоре было довольно просторно, слева от двери до кухни был шкаф-купе (а точнее задвигающиеся дверцы, за которыми – полочки разного размера и вешалка для одежды). Чтобы обуться, можно было присесть на стул возле комода с ящиками. Ковра в коридоре не было, а был постелен линолеум, такой же, как на кухне. Свет падал от ламп, вделанных в потолок. Перед дверью лежал коврик с надписью: «Goodmorning», что по-английски означает «Доброе утро».

Забавно, да? – приходишь вечером, а тут «Доброе утро!»

Теперь о моих изменениях в жизни.

Я стал ходить в школу, которая находилась недалеко от нашего дома, в один класс с моим другом Колей. Занятия шли во всю, каждое утро меня будил не будильник, а Юра. Голос у него такой хороший – молодой, звонкий, сильный. Приятно просыпаться, когда слышишь:

– Мишка, вставай! Чай уже остывает, бутерброды пока ещё тёплые, но на них покушается Мурзик!

Вообще-то я не люблю, когда меня называют Мишкой.

Будто Михаил Потапыч из детской сказки про трёх медведей. Но бутерброды, чай, Мурзик – всё это заставляет меня вскочить с постели (читай: медленно откинуть одеяло и, позёвывая, искать тапки на коврике возле дивана) и отправиться умываться.

Юра не умеет варить кашу, а вот бутерброды делает вкусные. С мясом, хрустящим хлебушком и расплавленным сыром. Наташа обычно ещё спит, его мама – тоже, и мы завтракаем вдвоём, за столом в моей комнате.

Я усаживаюсь на крутящийся стул, Юра – на табуретку. Тихо, за окном темнота, будто ночь, а не утро. В комнате тепло, постель я ещё не заправил, слышно, как в кухне ровно гудит холодильник. Спать ещё хочется, а как представишь, что надо одеваться и по сырой, холодной улице идти куда-то – по плечам пробегают мурашки. Ладно, что школа недалеко: минут семь – если не спеша, а если бегом, то четыре. И ещё радостно, что мне идти не одному: Юра провожает меня до школы.

Охота ему в такую рань вставать!

За это я стал его очень уважать.

И вот идём мы по темноте под мелким то ли дождиком, то ли снегом, из носа и рта клубится едва заметный белый пар, проходим аллейку, переходим дорогу, где много одинаковых тёмных и мокрых машин слепят фарами, гудят, пыхтят, поторапливая таких же, как мы, неторопливых, сонных и мокрых пешеходов. Потом – дорожка к школе вдоль высокого забора, по ней – пара минут, и мы там.