Заучка для боксера

И пока я открывала и закрывала рот, подбирая в уме подходящие ругательства, с азартом ожидал продолжения.

– Обжора! – не выдержала я, – и вор! Надеюсь, ты вчера подавился супом!

– Не надейся, все было очень вкусно. Но мало…

– Мало?..

У меня задергались оба глаза. Сожрал целую кастрюлю, и ему мало? Такими темпами он скоро всех нас съест и косточек не оставит.

– Соли мало было, – кивнул Артур.

Повернулся к столу и заметил мою скромную тарелочку с двумя бутербродами.

– Даже не думай, чтобы лишить меня еще и завтрака! – не выдержала я.

Попыталась спрыгнуть с подоконника и физкультурника оттолкнуть, но это было то же самое, что пытаться сдвинуть бетонную плиту. В итоге я оказалась зажата его ручищами и прижата к его груди.

– Отпусти меня, – завопила я.

Тут же ладони разжались, а огромные ручищи Артур развел в стороны и даже сделал шаг назад.

– Маленькая, а шумная, – неодобрительно покачал он головой.

Его глаза сверкнули, а Артур снова покосился на мои бутерброды и азартно предложил:

– Наперегонки? Кто первый, тот и сытый?

И дернулся к столу.

Не выдержала, протянула руку, схватила пальцами его губы и выпалила:

– Закрой рот с той стороны!

Артур смешно захлопал глазами, не делая попыток вырваться или избавиться от моей руки. Но глаза его смеялись.

Мы так и стояли: он, хлопающий длинными ресницами и сделавший губы «уточкой», и я, закрывающая ему рот и со всей силы сжимающая его запястье.

– Положи бутерброд на место, и никто не пострадает, – потребовала я.

Физкультурник на мгновение прикрыл глаз и медленно положил бутерброд на тарелку. Я же отдернула руки так, словно его кожа раскалилась добела и обжигала.

Сделала шаг назад, подвинула к себе завтрак и заметила, как дрожат его плечи.

– Тебе плохо? – почему-то испугалась я.

Ну, может, у него судороги от голода?

– Да.

Физкультурник нагло схватил мою ладонь и положил себе на грудь.

– Горит? – переспросила я.

– Пылает!

– Это изжога, – уверенно решила я. – Так бывает, когда воруешь чужое.

Я снова одернула руку и покосилась на бутерброды. Аппетит пропал, но отдавать свой завтрак нахалу не было никакого желания.

– Бессердечная ты, Малинка, – припечатал меня Артур. – Я, может, расстроен и есть хочу.