Горький шоколад 2. Из пепла

Давай на полок, каменка подтопилася, сейчас поддам жару, да разотру тебя.

Ксения смогла удержать приостывшую кружку, и большими глотками стала пить горячеватый чай. Внутри потеплело, стала отпускать дрожь и холод. Бабка помогла ей вылезти из бочонка, подняться на полок. Поддала немного жару – пар еще был белым, плохо прогретым. Но все же теплым. Старуха взяла с полки какою-то плошку, и стала растирать тело девушки желтой массой. По запаху стало понятно, что это мед, но с добавками. От массажа кровь быстрее побежала по телу, возвращая чувствительность коже и мышцам.

Бабка еще поддала в каменку, теперь пар был горячее, и девушка почувствовала, наконец, что ей жарко.

– Вот и ладно, вот и согрелись. Полежи чуток, я одежку принесу, сполосну тебя и в дом.

Лежать на полке в бане было жарко, но так здорово – она жива, она будет жить, слезы все так же лились из глаз, но теперь скорее от счастья. Дай Господь этой женщине всех благ, за то, что стояла и ждала, когда девушка доплывет до берега, а потом кинулась помогать.

Ей больше не хотелось вспоминать предательство Дэна, свою прошлую нелепую жизнь. И лежа здесь, в покосившейся баньке, она дала себе слово – больше никто не будет управлять ее жизнью, больше никто не подойдет к ней так близко, что сможет ударить в спину.

– А вот и я, вот принесла тебе одежду, да полотенца. Сейчас моемся, и в постель. Ты лежи, я все сама, не то скинешь мне тут робёнков. – Говоря все это, бабка бодро намылила травяную мочалку, и стала смывать с тела мед с каким-то жиром.

Это получалось у нее удивительно ловко, да Ксения легко поддавалась ее рукам, которые напомнили ей руки матери, так же ловко купавшие ее в детстве. Бабка сполоснула ее водой с травами, с запахом смородины и мяты. Завернула в полотенце, и усадила на лавке.

– Предбанника то у меня нету, тута и одеваюся я. Сейчас дверь приоткрою, обтирайся, да надевай вот платье. Чистое оно, не боись, это специальная одёжа, после бани одевать.

Все равно еще пот гнать будет, потом дам переодеться.

Ксения послушно вытерлась, не вставая с лавки и взяла протянутое ей бабкино ситцевое платье. Чистое и глаженое, оно было беленьким с узкими кружавчиками. Надев балахон через голову, девушка встала поправить подол, и качнулась в сторону.

– Не спеши, теперь уже спешить то тебе и некуда. Сиди, жди девять месяцев, не нервничай и не думай. На вот тапки старые, одень к дому дойти.