Горький шоколад

Казалось, что наступил день сурка – каждый день одно и то же, бабкина скромная еда, каши да блины, супы без мяса, потом телевизор, маленький и черно-белый, который показывал всего три канала. Книги, совсем немного, и только классика, подписки Толстой, Чехов, Вересаев, для Ксении скучные и непонятные.

Самый деликатес у бабки был – конфеты-подушечки «дунькина радость», сверху посыпанные какао, да сушки к чаю. Чай заваривался тоже особенным образом – кроме заварки, в чайник засыпалась мята, листья смородины, еще какие-то травы с медовым запахом, после чего чай кипятился на огне минуты две, приобретая горечь.

Пила Клавдия чай только с молоком, а иначе его было пить невозможно, по две кружки, основательно так, подолгу. К своему удивлению, со временем Ксении понравился молочно-мятный вкус напитка.

От скуки Ксения побелила печку и потолки, потом переклеила обои во всем доме, выкрасила окна и двери. Обои тетка купила самые дешевые, но все же беленькие – в доме стало светлее.

Страх не отпускал – почти каждую ночь она видела раненного Беса, как он выходит из подъезда и раздается выстрел.

Дальше ей снилось, что она бежит с деньгами вниз по лестнице, пробирается по мрачным подвалам, бежит по темным переулкам, но рано или поздно ее настигают, и вот ей в лоб целятся из пистолета. Здесь она обычно просыпалась.

Весна добавила забот в огороде – бабка не могла копать землю, и обычно нанимала пьянчуг. Сейчас Ксения все работы делала сама, копала, делала грядки, обрезала малину и смородину, садила рассаду в теплицы, сеяла зелень.

Было тяжело, руки окончательно потеряли ухоженный вид. Волосы без шампуня потеряли блеск, кожа чуть обветрела и загорела. Вроде бы все по чуть-чуть, но в целом узнать в этой простушке задаваку Ксению было невозможно.

Сидеть дальше в провинциальном городке сил не было, казалось, молодость и жизнь проносятся мимо… Куда податься, днем и ночью думала девушка – возвращаться в Красногорск было страшно и невозможно. Бабка тоже поняла, что долго девушка не продержится.

Но куда-то ехать, нужны деньги, нужны документы, а с украденным паспортом ехать страшно. Да и учиться – нужны документы, аттестат из школы. Поэтому она, подумав, все же сказала Ксении,

– Подружка моя оставила мне свои сбережения – на похороны, на памятник. Думаю, она не осерчает, если я отдам тебе ее деньги. Надо тебе ехать учиться. Только ты уж сама потом поставь Шуроньке памятник, как на ноги встанешь, а то нехорошо будет, мертвых обирать.