Воздушная кукуруза

Павел загорелся, начал прижимать ее крепче, руки стали жадными:

– Поехали ко мне, – зашептал ей на ухо, перемежая слова мелкими поцелуями.

– Нет, милый, я тебе не Каринка, что сразу готова… Вези меня домой, обещал. – Она чмокнула его в нос, и отодвинулась.

– Все равно ты от меня не уйдешь, никто не ушел, – Пашка провел ладонью по лицу девушки, шее, нахально глядя в глаза довел руку до груди, где слегка сжал.

– Ну-ну, облизнись. Ты классный парень, но мне, кроме траха, нужно много чего ещё, – промурлыкала Лялька.

– Ага, Витькиного папашки капиталы…

– Не надо хамить, Пашенька, умей проигрывать, а я говорю о любви, – улыбнулась Лялька, ей показалось, что её ревнуют, и это было приятно, хотя ей больше всего хотелось целоваться с ним, да что там, она готова бежать за ним на край света.

С тех пор Павел стал ее добиваться. Как узнавал, когда Виктора и Карины нет, неизвестно, но они не пересеклись ни разу. Это притом, что он заезжал за ней два-три раза в неделю. И то роза, то шоколадка, ждали ее на сиденье машины.

И конечно, она не устояла, теперь свидания заканчивались в его постели, и он действительно умел доставить женщине удовольствие, тем более влюбленной девушке, которая вспыхивала, едва он прикасался рукой к низу её живота. Павел подначивал ее, когда же она решится сказать Виктору, что он лузер. Но что-то мешало Ляльке, и парня жаль, и жаль его помощи, жених помогал с учёбой, дарил подарки, возил везде на машине. Нет-нет, Лялька не готова расстаться с ним. Витька мечтал о свадьбе, места для встреч у них не было, и секс случался, либо в машине, либо у друзей, быстро, скомкано, без шика. Павел сперва ржал над ее липовой добродетелью:

– Как ты, такая нежная, чистая, мамина девочка, можешь спать с двумя мужиками, и тебе не стыдно? – Потом стал требовать оставить Виктора. Алёнка уже почти решилась расстаться с Виктором, но тут помешали новые обстоятельства.

… Алёна, встряхнула головой, отгоняя воспоминания, и пошла здороваться с ребятами.

И все радуются, жмут её руки, целуют в щечку. Она видит, как Виктор от гнева сжал в руках приборы, и стал нервно резать мясо на тарелке.

– Тихо, Витя, ты сейчас тарелку разрежешь. – Мария Федоровна взяла его за локоть. – Держись, это и её класс, она имеет право увидеться. И потом, ты подумай – кому больнее? Это смелость с её стороны, вот так сюда прийти…

– Это глупость с её стороны, и бессердечность! Её сын в тюрьме! Наркота, грабежи, драки.