Город мёртвых птиц

Несмотря ни на что, Миллс посовестился бы воровать у сирот, хотя, справедливости ради, он тоже был сиротой, но для него ярмарок никто не устраивал. А вот содержимым карманов зажиточных покупателей можно было поживиться без всякого зазрения совести.

Его внимание привлекла необычная парочка: высокий худощавый джентльмен с пышной хризантемой в петлице и его маленькая спутница – девочка в т?мно-синем атласном платье, покупавшая потемневшие серебряные серьги с рубинами. В городе недавно, денег у них завались – мгновенно оценил Эдди.

На инкрустированном сапфирами шатлене болтался расшитый золотыми нитями шёлковый кошелёк, заинтересовавший мальчика намного больше, чем хозяйка сего аксессуара. Кошелёк призывно, но вызывающе медленно, словно намекая, какой он пухленький и тяжёленький, покачивался в такт движениям незнакомки, деловито обсуждавшей со своим спутником покупку какой-то очередной безделушки.

Серьги уже заняли своё место в тонких полупрозрачных мочках девочки, и та краем глаза ловила собственное отражение в пыльном стекле старого зеркала, украшавшего витрину.

Никто и внимания не обращал на шатлен, который, наверняка, стоил намного дороже, чем вс? содержимое кошелька. Но так рисковать Эдди не стал бы. Если его поймают, то могут отобрать заветную брошь, а такой поворот событий оказался бы настоящей катастрофой.

– Может, лучше купишь часы, как все нормальные люди? – спрашивала девочка у высокого джентльмена. – Посмотри, какая хорошая работа! Эти ещ? и тебя перетикают!

– Нет, нет и найн! – ответил мужчина голосом, в котором явственно слышалось вожделение.

 – Нихьт, кроме этого медальона! Вставлю в него бильт любимой и буду носить вместо часов!

– Да у тебя даже любимой нет!

– По такому поводу заведу!

– Ну и Тэрке с тобой, делай, что хочешь!

Чудесный шанс! За годы практики Эдди стал настоящим профессионалом в этом полезнейшим из всех искусств. Он прошёл так близко, что почувствовал ядрёный парфюм джентльмена и нотки лаванды и, кажется, ванили, исходившие от девочки.

Даже не глядя в их сторону, небрежным, почти незаметным, но точно направленным движением он сорвал пухлый мешочек с прощально звякнувшего цепочками шатлена. Ни одна монета не перевернулась в кошельке, когда Миллс быстро сунул его за пазуху, закутался поплотнее в худую куртку и был таков.

Совершенно довольный собой, он уже отошёл от главной площади на приличное расстояние, когда на его плечо опустилась тоненькая рука в синей кружевной перчатке.