Сироп от кашля

Федор пристально следил за тем, как Алена медленно убирает руки от блокнота и выпрямляется. Он склонился, чтобы разглядеть рисунок.

– Это мужской костюм?

– Верно.

– Ты очень талантлива.

– Пустяки, – сердце ее бешено забилось, вспотели ладони и подмышки.

– Итак, ты собираешься его сшить для меня? – Спросил Федор с озорной улыбкой.

Алена задохнулась. Стараясь выдавить хоть что-то внятное, она только смеялась и качала головой.

– Н-не знаю, я… я п-пока что не способна н-на такое…

– Будущие модельеры так не говорят, – твердо сказал Федор, положив руку на ее плечо.

– Что?..

Но Федор только улыбнулся, кивнул на рисунок и глазами потребовал, чтобы костюм уже сидел на нем к концу этого месяца.

10 мая 2021 г.

– Чай?..

– Со сливками. И ложка сахара. – Он спрятал улыбку, прикрыв глаза. Актер театра, он прекрасно управлял своими эмоциями. Она вспомнила, как однажды эта его суперспособность чуть не довела ее до паранойи.

«А сейчас ты… настоящий?» – Невольно подумала она, пока разливала чай. Потом достала из холодильника голубую коробочку, отрезала уголок.

– Тебе повезло, что у меня завалялись свежие.

Он ничего не ответил. Просто следил за ней, как кот, не видевший свою хозяйку очень долгое время. Слишком долгое время – чтобы забыть манеру движения, тембр голоса, запах, привычку отводить взгляд во время разговора – как будто ей вовсе не интересно.

– Невозможный ты человек, – прошептала она.

Капли сливок с брызгами падали в чашку. Она прикусила губу, чуть отвела руку в сторону, но он накрыл ее своей. «Интересно, он почувствовал, как я вздрогнула?» – «Я почувствовал».

Аккуратно извлек коробку сливок, поставил поодаль, сцепил обеими руками ее – холодную. И продолжал пытливо буравить ее своими глазами.

«Так… он опять за свое».

– Ничего не изменилось, – проговорил он, и густой, карамельный голос его проникал в самые недра ее существа.

 – От сливок в моем чае до твоего трепета.

У нее засосало под ложечкой. Хотелось рыдать. Если не отпустит – она так и сделает, ей богу!

– Все кончилось, – прошептала она.

– Сливки еще не свернулись. – И он, отпустив ее руку, медленно поднялся из?за стола – с уверенностью, что она никуда не сбежит, не ударит его, не отвергнет. Он знал это – и она знала.

Потом обнял ее – спокойно, легко, свободно, как будто имел на это право.