Неграмотная, которая спасла короля и королевство в придачу

Девчонка забыла, с кем разговаривает? Что будет, если кто угодно станет сам решать, что верно, а что нет? Он ненавидел девчонку сильнее, чем когда-либо, но не мог придумать, как ей ответить. Поэтому сказал так:

– Мы говорили о тебе в департаменте.

– Вот как, – сказала Номбеко.

– На наш взгляд, с тобой трудно работать.

Номбеко поняла, что сейчас ее уволят, подобно предшественнику.

– Вот как, – снова сказала она.

– Боюсь, тебя придется перевести на другую должность. Рядового сотрудника.

Получается, ей предложили даже больше, чем предшественнику! Видимо, решила Номбеко, секретарь муниципальной службы сегодня в настроении.

– Вот как, – сказала она опять.

– А кроме «вот как» тебе что, больше нечего сказать?

– Ну почему, я могла бы, конечно, сказать господину дю Тойту, что он придурок, но он вряд ли сможет осознать данный факт: годы работы с золотарями меня кое-чему научили. Придурков у нас тоже хватает, чтобы вы знали, господин дю Тойт. Так что лучше я сразу отсюда уйду, чтобы больше не видеть господина дю Тойта, – сообщила Номбеко и так и сделала.

Все сказанное было сказано в таком темпе, что Пит дю Тойт среагировал, только когда девчонка выскользнула прочь. Идти искать ее по трущобам – такое было невозможно себе даже представить. Пускай и дальше прячется там, рассудил он, пока не сдохнет от туберкулеза, наркоты или от рук других неграмотных.

– Тьфу, – сказал Пит дю Тойт и кивнул нанятому отцом телохранителю.

Пора возвращаться в цивилизацию.

Разумеется, после такой беседы с секретарем муниципальной службы накрылась не только руководящая должность Номбеко, но и работа как таковая. Вместе с шансами получить расчет.

Рюкзак с немудрящими пожитками был собран. В нем лежала смена одежды, три книги из собрания Табо и двадцать полосок вяленого антилопьего мяса, только что купленные на последние монеты.

Книги Номбеко давно прочитала и знала наизусть. Но в них было некое обаяние – в самих по себе.

Наступил вечер, стало прохладно. Номбеко натянула единственную куртку. Легла на единственный матрас и укрылась единственным одеялом (единственную простыню пришлось пожертвовать покойному Табо). С утра она отправится в путь.

И вдруг Номбеко поняла, куда именно.

Она вчера прочла в газете. Ей надо в Преторию, на Андрис-стрит, 75.

В Национальную библиотеку.