Сто лет и чемодан денег в придачу

Так что фабрикант уже был готов к предстоящей на следующей неделе острой нехватке персонала, когда сидел на террасе своей фабрикантской виллы и задумчиво потягивал молоко из стакана, учтиво поданного Сигрид вместе с миндальным печеньем. Настроение фабриканту еще больше испортило то, что вкус у печенья был какой-то странный. Оно явственно отдавало аммиаком.

Фабрикант решил подождать до возвращения с воскресной службы и уже тогда надрать Сигрид уши. А пока ограничился тем, что велел принести еще стакан молока, чтобы запить этот гадкий привкус.

• • •

Так Аллан Карлсон оказался в Испании.

Они с Эстебаном добирались туда три месяца, через всю Европу, и по пути встретили негров в таком количестве, о котором Аллан не мог и мечтать. Но после первого же встреченного потерял к ним всякий интерес. Оказалось, ничего особенного, просто кожа другого цвета, да еще говор у них чудной, так это и у белых сплошь и рядом, особенно в Смоланде и южнее. Видать, этот Лундборг в раннем детстве негра увидал и крепко напугался.

Испанию Аллан с другом Эстебаном застали в полном хаосе. Король сбежал в Рим, его сменила республика. Слева кричали «revoluciоn», а справа опасались того, что произошло в сталинской России. Неужели и тут такое повторится?

Эстебан, забыв, что его друг непрошибаемо аполитичен, снова попытался увлечь Аллана на сторону революции, но тот, как водится, уперся. Эту песенку он слышал еще дома и до сих пор не возьмет в толк, зачем вечно менять шило на мыло.

Тут последовал неудачный военный переворот справа и успешная всеобщая забастовка слева.

Потом в стране прошли выборы. Левые победили, а правые на них окрысились, или наоборот, Аллан толком не вник. Как бы то ни было, началась война.

Находясь в чужой стране, Аллан почитал за лучшее держаться друга Эстебана, который, в свою очередь, завербовался в армию и немедленно получил звание сержанта, едва взводному стало известно, что новобранец умеет заставлять разные вещи взлетать на воздух.

Алланов друг с гордостью носил форму и не мог дождаться, когда сможет и сам поучаствовать в войне.

Взвод получил приказ подорвать парочку мостов через ущелье в Арагоне, и к первому мосту отправили группу Эстебана. Эстебан так воодушевился оказанным доверием, что влез на скалу и, схватив винтовку в левую руку, поднял ее к небу и воскликнул:

– Смерть фашизму, смерть всем фашист…

Эстебан еще заканчивал фразу, когда ему оторвало голову и часть плеча гранатой, возможно, самой первой на этой войне.