Когда запоют мертвецы

Мысль, что драуг последует за ним домой, приводила его в такой ужас, что он несколько дней бродил вдоль реки Эльвюсау, не решаясь приблизиться к человеческому жилищу. Он взял с собой достаточно сушеной рыбы, баранины и кислой сыворотки, чтобы продержаться неделю, а то и больше, но ветер становился все безжалостнее. Эйрик разводил костер из сушеных водорослей, прячась за камнями лавового поля, и издалека наблюдал за жизнью хутора.

Близился День Всех Святых, и в это время повсюду кипела жизнь. Дома Эйрик всегда любил начало зимы – сытое и праздничное, когда приходило много гостей.

Бонды заканчивали забивать скот, и в воздухе висел резкий запах крови. До Эйрика то и дело доносилось жалобное блеянье и тяжелые удары топора, с которыми мясники разделывали туши. Несколько раз он видел нищих, которые направлялись к хутору: в Арнарбайли всегда подавали щедрую милостыню в честь праздника. Один раз, подойдя совсем близко к своей усадьбе, Эйрик увидел маму, и у него от сердца отлегло – он не приметил никаких признаков болезни или несчастья на ее лице. Напротив, вид у Гудрун Йоунсдоттир был цветущий и воинственный как всегда, когда на хуторе было много работы.

Молодой конь Эйрика, Блейк, послушно следовал за хозяином два дня, но, убедившись, что тот не собирается возвращаться к людям, ночью сорвался с привязи и побежал к стойлам. Так Эйрик остался совсем один, уже и сам похожий на злого духа или призрака, отделенного от всеобщего ликования незримой стеной. Всякий раз, когда он, ошалев от одиночества, собирался идти к семье, ему мерещились шаги за спиной или перестук мелких камешков со скал.

Тогда он уговаривал себя подождать еще ночь. Еще одну ветреную октябрьскую ночь.

Временами ему казалось, что старик из Бискупстунги знает о его метаниях. Ему даже не нужно было ничего делать, чтобы сжить Эйрика со свету из мести за вскрытую могилу! Достаточно было появляться тенью за плечом, чтобы обидчик, боясь навлечь горе на близких, больше нигде не нашел приюта.

Но время шло, и нужно было что-то решать: скоро и до епископа дойдет, что его школяр не явился домой.

Все закончилось само собой, когда преподобный Йоун Дадасон обнаружил Эйрика недалеко от кладбища, обнесенного оградой из застывшей лавы. Сперва Эйрик принял его за еще одного мертвеца и даже испытал от этого некоторое облегчение – приятно знать, что твои страхи были небеспочвенными. Впрочем, когда Эйрик понял, что это лишь пастор, спокойнее ему не стало.