Когда запоют мертвецы

* * *

У входа в дом Дису перехватил Бьёрн.

– Не ходи туда.

– Почему?

Едва задав этот вопрос, она уже знала ответ на него. Родители снова ругались. Все хорошее настроение, которое осталось после знакомства с чудищем, испарилось бесследно. Слова из-за закрытой двери угадывались плохо, но, судя по младенческим крикам, причина ссоры не изменилась. Диса подумала, что скорее бы уже с ребенком что-нибудь стряслось: пусть или умрет, или излечится от своей крикливости.

Брат с сестрой отошли за угол, чтобы не соблазняться подслушиванием.

Бьёрн в шутку попенял ей за небогатый улов. Диса собиралась рассказать ему о странной встрече, но тут как раз из дома вышел отец и тяжелыми шагами направился к стойлам. Мать с ребенком на руках замерла в дверях. Лицо у нее было заплаканное, глаза блестели возбужденно и зло. Видно было, что плакала она не от обиды или раскаяния, а от чувства собственной беспомощности и глухой ярости, которую не могла выплеснуть на мужа. Пабби молча оседлал свою лошадь, рывком водрузился в седло и, громко чмокнув губами, ускакал на запад.

Как вскоре оказалось, никто, кроме Бьёрна, не знал, куда он направляется. Только когда все расселись с мисками по своим кроватям, брат поделился с матушкой, что отец давно собирался в Эйрарбакки. На вопрос, почему он не рассказал об этом раньше, парень только развел руками: «Я думал, ты знаешь». Но Диса насквозь видела в нем едва сдерживаемую гордость человека, которому доверили секрет. Наверняка углядела ее и матушка, просто не стала поднимать шум, но по поджатым губам и напряженному лбу легко угадывалось ее недовольство.

Без отца работалось вяло, и Дисе пришлось прикрикнуть на Кристин: мол, если та не будет как следует вязать и чесать шерсть, то на Рождество явится громадный кот и сожрет ее, даже косточки не оставит. Темные ночи и монотонная работа вообще располагают к страшным историям. Воспользовавшись отсутствием пастора, Диса в красках живописала, как к ним в дом явится великанша Грила о пятнадцати хвостах.

В каждом хвосте у нее по мешку, в каждом мешке – по двадцать детей. А какое любимое лакомство у нее и ее кровожадных сыночков? Правильно, тушеные человеческие детеныши!

Однако в ту минуту, когда Диса начала смаковать подробности приготовления нежного детского мяса, матушка ее прервала: «Хватит!». Уж больно аппетитно у нее выходило. Зато Кристин было такими историями не пронять.

– Грила к нам не забредет, – заявила она, сосредоточенно вывязывая пятку чулка.