Я – сосуд для альфы

Глаза его постепенно принимали естественный вид, а черты лица сглаживались, убирая резкие звериные углы.

– Первое. Никаких прикосновений кожа к коже самца. Кроме меня. Самки- можно. В перчатках, к одежде- можно. Но если…

Джервалф кинул на меня пронзительный взгляд.

– Я сразу учую. Можешь хоть неделю мочалкой оттирать, – и отвернулся, убедившись, что я прониклась предупреждением.

– Второе. Всегда молчишь, пока не спрашивают. Ничего не делаешь, пока не разрешат. Слугам приказывать можешь. Они сами скажут, что могут выполнить, а что- нет, – и опять взгляд в упор, – Но наедине… Мне нравится твоя дерзость.

Это может быть забавно. И зови меня Джер. Не при посторонних конечно.

– И третье, – он снова подошел, протянул руку, запуская пальцы в мои волосы. Потянул, заставляя запрокинуть голову и чуть приоткрыть рот.

– Никогда не говори с моей женой обо мне. Ничего. Ни что мы делали, ни о чем говорили. НИ-ЧЕ-ГО. Поняла?

– Почему? – последнее было для меня полнейшей неожиданностью.

– Поняла? – вместо ответа повторил волк, оттягивая волосы сильнее.

Янтарные глаза угрожающе блеснули. И мне ничего не оставалось, как сдавленно прошептать: "Да".

Ансгар удовлетворенно улыбнулся и задержал взгляд на моих приоткрытых губах. Его глаза опять стали стремительно желтеть, ноздри затрепетали. Волк медленно склонился к моему лицу, и я зажмурилась, понимая, что он сейчас меня поцелует. Перед закрытыми глазами почему-то промелькнул дом и бесконечные кукурузные поля.

Но неожиданно его пальцы разжались, отпуская меня.

А по лицу скользнул поток прохладного воздуха, так стремительно Джервалф отошел.

– Ночью, – послышалось хриплое за спиной. Я медленно обернулась, пытаясь прийти в себя. Ансгар уже стоял у двери, придерживая ее открытой, и вежливо предлагал выйти из кабинета первой.

8

В столовую я возвращалась на деревянных отказывающихся слушаться ногах. Сколько мы пробыли в кабинете? Пять минут? Десять? А чувство было такое, что целую вечность. И я оставила в этой вечности свою прошлую жизнь.

Осознание безвыходности положения только сейчас накрыло меня с головой. Мой палач, который не пощадит. Дышит мне в затылок, так что кожу нестерпимо жжет, и хочется закрыть шею рукой. Я увидела свою смерть в его желтых звериных глазах. Может быть не самую страшную, скажет кто-то, но медленную и неотвратимую. По мне, так лучше бы быстро. Эта мысль промелькнула в мозгу, и липкий холодный пот выступил вдоль позвоночника.