Хрупкое равновесие

Но у каждого человека есть секреты, она не винила его. Хотя ей было бы интересно узнать, что же есть в Милане, о чем он умалчивал.

– Боже мой! – Диана обернулась на знакомый голос и увидела Ричарда Найта. – Вот уж не ожидал увидеть вас в своей забегаловке. Вы не против, если я на пару минут присоединюсь к вам? Я не помешаю?

Он подмигнул Диане и занял место рядом.

– Ты уже сел, Найт, – Стефано улыбнулся, – но мы не против, если это действительно на пару минут.

Диана была рада видеть главу «центра», несмотря на все произошедшее.

Найт горел своей внутренней энергией, полной позитива и улыбок.

– Как ты, Диана? – Ричард грозно посмотрел на Висконти. – Надеюсь, он не причинил тебе вреда?

Она отрицательно покачала головой, смотря на своего босса, очарованная его красотой, грацией и улыбкой. Она говорила, как идет ему улыбка? От нее по коже пробегает жар и холод. Одновременно. Стефано смотрел на нее так же, как она на него, не отрываясь.

Его взгляд прошелся по ее губам, и он отвел глаза, посмотрев на Найта.

– Я вижу, у вас тут жарко, – сказал тот. – Чувствую себя третьим лишним.

– Неужели? – саркастически произнес Стефано, и Ричард в ответ ехидно улыбнулся.

– Ладно. Хотел поговорить с тобой о работе, но, видимо, сейчас от тебя толку мало.

– Меньше всего хочу сейчас говорить о работе. Лучше принеси нам самое лучшее вино из твоего погреба.

Диана, вспомнив о кресте на своем плече, облегченно выдохнула: Найт сидел с другой стороны и не видел его.

Очень хорошо. Ей захотелось натянуть на себя куртку, чтобы скрыть его от посторонних глаз и ненужных вопросов, ответов на которые она дать не могла. Но Диана чувствовала на себе пристальный взгляд Найта, он смотрел на ее руки, на сгибы локтей, но креста не видел.

– Хорошо. – Ричард поднялся. – Вино сейчас, о работе тогда вечером. Сегодня как обычно?

– Да, как обычно, – произнес Стефано и кивнул ему.

Диане оставалось только догадываться, о чем они говорят по вечерам. Висконти впустил ее в этот мир, но до конца так и не открыл ей его. Она была с ним днем, а что творилось ночью, ей было неизвестно. И она старалась не думать об этом, потому что любая мысль приводила к одному и тому же – к ревности. Это было еще одно новое чувство, переплетающееся, как змея, с ее любовью.

– Уберите Томаса от меня.