Стратагема ворона

Возможно, у мвеннин было несколько языков, но Брезан сомневался, что хоть один из них звучал как родной протяжный говор Джедао, который он помнил по архивным видео, просмотренным в Академии.

– Доктрина, – сказала Кируев, – выведите ее из командного центра и заприте. Я разберусь с ней позже. Если Командование Кел намеренно подсунуло нам головоломку, пусть подождут, пока обстановка не сделается менее суматошной.

Офицер по доктрине встал.

Черис на него даже не посмотрела.

– Генерал Кируев, – сказала она, – мне кажется, вы служите в вашем теперешнем звании уже пятнадцать лет.

Подозрения Брезана усилились.

Мускулы на челюсти Кируев напряглись.

– Совершенно верно.

– Меня зовут Шуос Джедао. Я занимаю должность генерала триста лет с небольшим.

– Это невозможно, – сказала Кируев через секунду.

«Прекратите его слушать», – мысленно взмолился Брезан.

– О, не искушайте меня отпустить келскую шутку, – сказал Джедао – или Черис, или кем там был этот проклятый чужак, – выбор-то богатый.

Почему бы вам не устроить мне испытание? – Углы рта Черис приподнялись. Брезан видел такую же улыбку на изображениях совершенно другого лица, которым было четыреста лет.

Одна из проблем Брезана заключалась в том, что, несмотря на свою компетентность, по стандартам фракции Кел он был маргиналом. Брезан обладал слабым формационным инстинктом. Процесс внедрения этого инстинкта не был полностью предсказуемым, и время от времени кадеты вылетали из Академии Кел, потому что не могли принимать участие в формациях.

На протяжении всей учебы Брезан ждал, что его вот-вот исключат. Формационный инстинкт – эмоциональная потребность в поддержании иерархии – делал дисциплину Кел возможной и позволял использовать формации, чтобы направлять календарные эффекты в бою, от силовых щитов до кинетических копий. Кел без формационного инстинкта – это попросту никакой не Кел.

Но в кои-то веки его изъян превратился в благо. Он потянулся к табельному оружию.

Враг оказался проворнее.

Брезан осознал не всё: раздался звук выстрела. Края поля зрения затуманились. По руке от запястья до плеча прошла внезапная ударная волна. Пуля звонко ударилась о затвор пистолета Брезана и отрикошетила; сам пистолет вылетел из его руки. Все в командном центре пригнулись.

Рука Брезана тряслась, не переставая.

– Вот дерьмо, – с чувством произнес Брезан. В ушах у него звенело. – Я запомнил профиль капитана Черис, и она даже близко не наделена такой меткостью.