Флорист

В одиночестве он не хотел его коротать и он попытался заговорить с санитарами, на что они ответили, что им положено разговаривать с пациентами только по ограниченным вопросам. Помимо него в палате точно также пластом лежал и пялился в потолок один тип. Уильям решил заговорить с ним.

– Эй, ты там живой?

– Ну вроде как дышу.

– Слава Богу. А то я думал, тут уже и поговорить не с кем будет. Эти двое не в счёт. Ну их. Как звать тебя?

– Я не помню.

– Что?

– Говорю же. Не помню. Но все меня зовут Питер.

– А почему так?

– Ну я им сам разрешил так себя называть.

– Ты бы хоть для приличия встал, что-ли.

– Прости. Совсем правила приличия позабыл.

Перед Уильямом предстал бледный, лысый, голубоглазый мужчина. Вообще, было трудно определить его возраст.

– За что ты здесь?

– Амнезия и биполярное расстройство.

– Это когда у тебя фаза гиперактивности сменяется депрессией?

– Можно и так сказать. Только у меня выражена гипомания, а когда она наступает-это ничуть не лучше, чем быть в депрессии, поскольку я точно знаю, что одно состояние неизбежно сменится другим.

И пока меня не вылечат, я буду мучаться от этого. Я не смогу это контролировать.

– И какая фаза у тебя сейчас?

– Фаза преобладающей апатии и чувства бессмысленности собственной жизни. Если бы ты только знал, как это мучительно-жить с таким недугом.

– Сочувствую тебе. Долго ты тут?

– Пятый месяц. Вообще, довольно тяжко тут. Хотя ремнями меня не так часто привязывают как, например, одну девчонку Лилит из 7й палаты.

Та просто буйнопомешанная. Полагаю, ты тут в первый раз?

– Есть такое.

– Тогда стоит держаться вместе. Конечно, это-не тюрьма, но одиночество человека везде способно свести с ума и время тут-не то лёд, не то каучук. Скоро время обеда, как раз узнаем там друг друга получше.

– Знаешь. Ты мне напоминаешь олного моего давнего знакомого. У вас глаза похожие.

– Даже не знаю, хорошо это или плохо? А какие отношения у тебя были с этим знакомым?

– Ух, давно я его не видел. Ещё с детства.

Он помогал мне во многом и многому научил. Правда, жизнь вас всё же разделила.

– Понимаю. Ну, пойдём. Время обеда.

Обед был довольно скуден. Кормили чем попало, но с голоду умереть не давали никому, ибо жизнь каждого пациента здесь была важна. А такие вещи, как комфорт были уже вторичны.

Пообщавшись с Питером, Уильям понял, что тот, в общем-то-неплохой парень. Жалко было его конечно из-за его заболевания и амнезии, но жизнь-штука вообще непонятная.