Евангелие от Кирилла

– А как же картина? Там же солдаты…

– Солдаты были только у римлян. У четвертовластников был только ограниченный контингент.

– Точно?

– Точно. Кстати, Ирод не был самостоятельным царем. Только ставленником, для удобства Рима. Произойди такое избиение, и дело бы получило огласку, началось бы разбирательство и нашло бы отражение в хрониках того времени. Скорее всего, это была более древняя легенда. Помнишь, может быть, как у Моисея? «И призвал фараон повивальных бабок и приказал убивать всех младенцев мужского пола едва родившимися».

– Так как же Рубенс? Прощай сцена, значит, да?

– Как скажешь.

– А ясли?

– Перепись была в 6 году н.э. при Публии Сульпиции Квирине. Он был наместником в Сирии и организовал перепись евреев с целью определения подушного налога. Записывались только мужчины и по месту жительства.

– Значит, и ясли тю-тю, – Никита развел ладони, показывая, что растерял все свои идеи.

– Почему? Мы же экранизируем Евангелие, а не ведем теократическое изыскание.

– Как можно экранизировать историю человека, который рождался в течении 10 лет.

– Так Иисус же бог.

– Да, точно. Солнце, например, останавливал. Нет, извините, и с солнцем напряг. Да что у нас тогда вообще остается?

– Спаситель.

– Кого? От чего? Слушай, мы же не дети. Мир не изменился с тех пор. Только в технике прогресс. А люди те же. Я бизнесмен, я это точно знаю.

– Первородный грех.

– Ну тебя. Я лично не ел то яблоко. А Бог слишком велик, чтобы быть мелочным и злопамятным.

Кирилл молчал, глядя на светящийся экран ноутбука, на Гуренкова, на Карвовского. Он или терял свой фильм, или обретал его вновь.

– Слушай, Сав, а ты в церковь ходишь? – неожиданно спросил Гуренков.

– Ну да.

– Когда в последний раз был?

Карвовский задумался, потом как-то вяло ответил:

– Да вот, на пасху.

– Эту?

– В прошлом году.

– Я от тебя ожидал большего. Тебя же считают православным писателем.

– Я этого не говорил, – Карвовский небрежно и деланно отмахнулся от того, чем в душе гордился.

– Понятно. Что они там, в церкви говорят об этих неувязках?

– А никто о них не знает.

– Ну, они же читают Библию.

– Вряд ли.

– Все что ли?

– Ну, кто читает, не связывает воедино все куски. А в отдельности вроде даже ничего. Читают с верой и все. Должен же быть у человека идеал. Вера.

– Надежда. Любовь. Мы не на семинаре. Слушай, а может быть ошибка с датами?

– Нет, это исключено.

– Да.