У входа в Шахрай

Квартиры там были куда меньше и скромнее домов в нижней части города, а люди не представляли себя работниками Министерств. Они проживали свои короткие жизни на фермах или заводах. Первые включали в себя разведение птиц и овец, обеспечивая Шахрай мясом, молоком и шерстью. Для любителей шелка в городе разводили бабочек-шелкопрядов – дело трудоемкое, но высоко ценимое городскими модницами. В шахрайских теплицах росло множество растений, но самым важным продуктом оставался картофель, возведенный в ранг главной пищи любого стола.

Где-то наверху даже стоял памятник этому корнеплоду.

Аян сморгнул. Перед ним проплывал этаж культурного центра Шахрая. Новый Театр заслуженного артиста Бисека Шанно ослеплял белоснежными стенами. Будучи подростком Аян посещал спектакли и с тех пор решил, что ему не нравится кривляние актеров на сцене. Особенно, когда нужно проявлять творческий взгляд и видеть в располневшей уважаемой матроне молодую героиню любовной трагедии.

Театр скрылся где-то наверху и показалась Гимназия Губернатора Зинура Второго, одна из немногих заполненных школ в городе.

В ней, как и везде, преподавали религию, основы семейных традиций и базовые знания, такие как арифметика и чтение. В заведение попадали дети из привилегированных семей и нередко ученики с высшими баллами из других школ – Министерство Науки тщательно отбирало будущие таланты.

– Аян, стань ближе, – попросил Сейт, когда лифт остановился напротив улицы дорогих частных домов.

Стеклянная дверь двинулась в сторону и в лифт вошел шарообразный мужчина с лоснящимися жиром щеками и плешивой бородой.

Круглая, размером с куриное яйцо, пуговица на отливающем зеленью бархатном жилете вот-вот готова была издать предсмертный стон и выстрелить Аяну в лоб. Он посторонился и сжался в угол рядом с Мирасом.

– Монке! Дорогой, здравствуй! К Губернатору? – Толстяк пожал руки Сейту и юношам, заняв в лифте столько же места, как и все семейство.

– Аман, рад приветствовать, – вежливо ответил Сейт. – Да, ты ведь тоже приглашен?

– Коне-е-ечно, ну а как же! Вот только заскочу в Совет, – ответил толстяк перед тем, как лифт тронулся вновь.

 – Ох, Шанша, ненавижу лифты! – Он промокнул гигантским, как скатерть, платком вспотевший лоб.

Перед лифтом прошествовал ряд заведений, баров и ресторанов. В некоторых из них проводили «вечера знакомств». На них, под чутким наблюдением кумушек молодые, не обремененные брачными контрактами люди знакомились с не менее молодыми приятными людьми.