У входа в Шахрай

Аян, – обратился он к гостю, – Иди за ней, она даст тебе одежду и покажет комнату. Ужин через час, но ты можешь меня подождать. Ниса, оставишь нам чего нибудь? Да чего ты так улыбаешься?

Женщина хохотнула, подавилась фруктом и, откашливаясь, зашла в дом и поманила Аяна пухлой ручкой.

– Спасибо, – Аян пожал Саббиту руку. Он понимал, что бакеец отнесся к нему куда лучше, чем мог бы, учитывая здешние порядки.

– Ладно тебе! Ты это, главное… не натвори дел. Дождись меня, хорошо?

– Хорошо.

Аян вошел в общежитие.

Маленький узкий коридор оканчивался лестницей на второй этаж. Он поднялся по выкрашенным в коричневый цвет деревянным ступенькам. Там, вдоль коридора в шахматном порядке расположились спальные комнаты.

– Идем, идем, мой сладкий, нам до конца, – Ниса важно шествовала впереди, знакомя со своими владениями. – На первом этаже у нас столовая, душевая и кладовка. Ты будешь жить в пятой комнате, у меня там Аскар жил, его перевели на зерновую, и в ихнее общежитие заселили.

Они как раз проходили пятую комнату.

Дверь в нее была полуоткрыта. Аян успел разглядеть узкую койку, табурет и маленький столик. Через высокое окно янтарный свет падал на кровать и стены.

– Так, вот и пришли.

Ниса зашла в последнюю комнату, уставленную доверху забитыми стеллажами. Не смотря на список, она стала доставать с полок вещи и передавать Аяну.

– Та-а-а-а-ак, подушечку бери! И одеяльце тонкое тебе даю! Вот полотенце, не забывай стирать! Я вам не прачка! – Ана оценивающим взглядом пробежалась по его фигуре.

 – Ты у меня большой мальчик, да? Вот, держи! – Поверх стопки на руках Аяна шлепнулось два комплекта одежды и мягкие тапочки.

– Погоди, погоди! – крикнула Ниса откуда-то из-под завалов, когда Аян повернулся к своей комнате. – Вот еще, возьми.– Она добавила сверток, в котором, как понял Аян, лежали банные принадлежности. – Тебе не мешало бы помыться. Пока рабочие не пришли, беги. Меньше будет вопросов. Да, и переоденься, откуда только этот аляпистый костюм…

Ниса продолжала бурчать себе под нос что-то про ленивых мужчин.

Аян занес вещи в комнату, закрылся на щеколду и рухнул на кровать. Это был самый невероятный и сложный день за всю его жизнь.

«Неужели это все правда, я на Поверхности? И здесь живут люди! И они рожают здесь детей!» Он не мог поверить в происходящее.

Но почему шахрайцы до сих пор не знают, что тут есть жизнь? Здесь они могли бы жить, не боясь голода и вымирания. Могли бы построить город, подобный Шахраю, здесь.