Ла Элиза

Почему не предупредил ее об этом, почему напугал?

– Мог бы сказать заранее, а уж потом топить!

Крис выкрутил вентиль, и напор воды ослаб. Взглянул на Элизабет и замер. Теперь он четко видел картину, которую не хотелось бы видеть: вода мелкими ручейками стекала по ее белокурым волосам, по лицу девушки, касаясь губ, струясь по нежной шее ниже, скапливаясь в ложбинке на груди. Ее грудь…

Наделил же бог девушку красотой и идеальной фигурой!

– Чего уставился?

Он резко отвернулся, поднимая с травы полотенце (хорошо, что оно есть), и кинул его Элизабет.

– Вытрись, а то вместо ос кто-нибудь еще прилетит.

Она поймала полотенце и прижала к груди, слегка смущенная его взглядом. Даже спорить не хотелось. Надо срочно срезать виноград, наполнить корзину и бежать отсюда подальше. Уже не чувствовался укус осы, пить не хотелось: вода, которой Кристиан ее опрыскал, немного остудила ее. Не море, но для плантации сойдет.

– Вода, надеюсь, была чистая?

– Жаль, что чистая.

Девушка фыркнула и принялась вытираться. Эту картину Крис точно не потерпит! С него хватит! Он отошел от нее со словами:

– Осталось полтора часа, Элизабет, поторопись.

Ах да! Она забыла о том, что ее ждет пустая корзина, которая должна наполниться как можно быстрее. Девушка швырнула полотенце на землю и схватила ножницы, озираясь по сторонам, высматривая ос. Они были, но, наверное, влажная кожа для них не столь притягательна. Хоть что-то Кристиан сделал для ее блага, пусть даже получилось это грубо и неожиданно.

Срезать грозди оказалось скучно. Уже не получалось набрать прежнюю скорость, Элиза постоянно отвлекалась на малейший шорох в кустах. Но это ветер шевелил листву.

Только желание больше не приходить сюда заставляло срезать и срезать виноградные грозди, кидать их в корзину, смотреть на ее наполняемость, стонать, что она еще не наполнена и наполовину, а затем вздыхать. Время шло. Вытирая пот со лба, иногда она вставала и смотрела вдаль, пыталась увидеть виноградного барона, но он куда-то запропастился.

Может, где-то заработался. Поди насобирал уже две корзины. Она тихо хныкала, садилась на колени и срезала грозди вновь. Потом скулила уже от боли в коленях, разодранных в кровь. Грязной рукой не хотелось их трогать, и она встала на полотенце.

Срезать виноград – тяжелый труд! Особенно под палящим солнцем, и особенно тому, кто ни дня не проработал в поле.