Лейси

– Деньги мне тоже нравятся.

Элеонор рассмеялась, но фальшиво. Ей хочется верить, что дело не только в деньгах. Знала бы она, что дело вообще не в деньгах. Я продолжил развивать свою легенду:

– Мне всегда нравились мамины подруги: элегантные, добрые. Не такие как девчонки в школе.

– А что девчонки?

– Они такие крикливые, с самомнением до небес, – я поморщился, мадам взглянула на меня с пониманием.

– Ты наблюдал за ними?

– За девчонками?

– Нет. За мамиными подругами?

Я кивнул. И сразу пожалел, что Джоанна не покрыла меня толстым непробиваемым слоем грима.

Мадам Свифт испытующе и с любопытством сверлила меня взглядом. И в таких условиях я должен врать. Взрослые женщины? Ну нахрен. Только по работе. Мнусь, краснею и пытаюсь сообразить, насколько нелепо звучит мой рассказ.

– Мама застукала меня со своей подругой, Ребеккой. Она и раньше подозревала… Только не меня, а моего отца. А когда она увидела меня со своей подругой вместе…

– И чем вы занимались?

– С кем?

– С Ребеккой.

Чем вы занимались? – Элеонор опять подвинулась ко мне поближе.

– Мы, ничем особенным… мы просто… – откуда эта паника? Мадам ведь даже казалась мне привлекательной. Ну немного старовата. Для моих шестнадцати лет любая женщина за тридцать будет старовата. А этой ведь почти сорок? Элеонор провела пальцами по моему лицу и остановилась на губах.

– Может, тогда ты просто покажешь мне?

Шлюха

Лейла. Я всегда старался защитить её. Она для меня – особенная. Как будто она на самом деле существует отдельно от меня.

В своём теле и со своим умом. Красивая, хрупкая, непостижимая. Думаю, когда я создавал Лейлу, я придумал для себя идеальную девушку. В тот момент, когда Алекс назвал меня младшим братом Лейлы, поначалу я не понял, что почувствовал. Немногим позже, когда я бежал вдоль улицы к метро, опаздывая на работу, до меня вдруг дошло: мне было приятно. Приятно, что меня можно посчитать за брата Лейлы. Эта роль мне понравилась. Остаток пути я улыбался как придурок.

Сейчас, когда я лежу обнажённый в объятиях взрослой женщины, на этой огромной постели, упакованной в белый шелк, я думаю о Лейле. Как она сейчас? Удобно ли ей в сумке-саквояже лежать у меня под столом в виде пары чулок, косметички и иссиня-черного мягкого парика?

– Эй, – Элеонор поворачивается ко мне, одновременно высвобождая свою руку из-под моей головы, – как тебя зовут?

– Лейси.

– Лейси? – она пробует моё имя на язык. – Красивое имя.