Исповедь

С его нижней стороны была приварена небольшая ручка, дающая, с помощью какой-нибудь опоры, положить эту громадину обратно.

Они спускались вниз, обратно в храм, спокойно и немного расслабляюще вдыхая легкое тепло и запах ладана. Такая жизнь теперь была достаточно диковинной вещью, иметь которую могли лишь они вдвоем. В центре, рядом с теперь уже вечной «иконой дня», стояла достаточно объемная, ещё советская, чугунная печь, труба которой выходила за заднюю часть верхнего храма. Подземелье было довольно небольшим, что давало больше шансов не умереть ночью от холода.

Некоторые части выжившего иконостаса они сумели перетащить вниз, закрепив их насколько возможно. Алтарь, конечно, присутствовал, но только теперь не такой, что был когда-то наверху. Это была маленькая, огороженная кирпичами комнатка, размером несколько квадратных метров, находится в которой, мог лишь один человек и им всегда был отец Михаил.

Само подземелье, а точнее подземный храм, ещё до всего этого особо не использовался, разве что вроде как лет сто назад.

За всё то время, что он был законсервирован, в нём завелась плесень и даже что-то похуже. Полы здесь были земляные, а стены отдавали таким мрачным холодом, что у Ромы первое время сводило даже зубы. Поначалу было даже не понятно, в каком месте безопасней, внизу или всё же наверху? Протапливать и обживать это «убежище» пришлось довольно долго. На тот момент, Роме казалось, что это самое худшее время, которое могло бы случиться с ним, но тогда он ещё не знал, как будет мир жить дальше?

Спали обычно все ближе к печи, но он никогда особо не ютился в том месте.

Ему всегда хотелось большего уединения, даже если это стоило ему здоровья. С самого начала, когда они перебрались сюда, он без вопросов занял тихое и страшноватое место в одном из дальних уголков подземного храма, полностью скрывшись почти на пол года в тени от каких-либо глаз.

В печи обычно медленно тлели несколько поленьев, давая небольшое тепло внутрь их храма.

Как бы холодно здесь не было, топить печь на полную не разрешалось никогда. И не из-за того, что возможно было угореть, а из-за людей, которые смогли бы сверху заметить дым. Могло быть не очень хорошо, если кто-то увидел бы это, особенно не из местных. Тогда, скорее всего, этим безобидным и безоружным служителям пришлось бы в лучшем случае покинуть их пристанище, ну а в худшем остаться здесь навсегда.