Исповедь

В момент, когда его мозг стали захватывать воспоминания, тяжесть которых он не мог сдерживать, что-то неподвластное начинало впиваться зубами в его колено, прося Господа забрать их из него, хотя бы сейчас.

Через несколько минут ада, царившего наверху, наступил самый тяжелый момент, который мог только быть. Прозвучал один, очень громкий выстрел. Один хлопок, остановивший всё сверху и снизу. Рома мертво лежал на холодном, сыром полу, смотря полуоткрытыми, мокрыми глазами наверх, в темноту, теперь имея лишь то, что так мучительно он просил раньше.

Даже сильное сердцебиение, тяжелыми ударами отдающее в голову, казалось, теперь не тревожило его абсолютно никак и та дрожь, что всё так же пробирала его, сейчас никак не была чем-то, относящимся к нему самому.

Так он пролежал довольно долго. Его тело словно находилось в тоскливой пустоте, которая всё ещё казалась живым и кричащим звуком сверху. Иногда, когда там, за листом металла, слышался небольшой ветер, он каким-то образом мог сделать так, чтобы его не слышать.

Абсолютная бесконтрольность была создана им самим в одну секунду.

Было непонятно, сколько времени прошло, пока он не заметил проходящего возле себя отца Михаила. Рому никак не удивило, что он смог встать и что он даже может подниматься по лестнице. Теперь абсолютно ничто не могло заставить его волноваться. Были слышны медленные, шаркающие шаги, которые теперь сопровождались сильным дыханием уставшего тела. Было тяжело слышать всё это. В какой-то момент, наверное, устав от всего или быть может от безысходности, немного понимая случившееся, Рома осторожно стал подниматься наверх.

Осунувшееся, будто бы прожившее без еды и воды несколько дней лицо выглянуло из под дырки в бетонном полу, медленно и боязно осматривая всё вокруг. Храм всё так же стоял на своем месте, разбитых окон не прибавилось, холод в своей единственной поре как обычно царил вокруг и лишь лежащее, бездыханное тело посреди храма давало понять, что случилось нечто страшнее для него самого.

Марта лежала в небольшой луже крови, которую немного смогло впитать в себя её теперь вечно-красивое, кружевное платье, которое она носила ещё до замужества. Она всегда выглядела хорошо. Для неё не было важно, что за окном наступает мрак или же вечная мерзлота. Она была красивой всегда. Для Ромы, такой красивой, она теперь останется навечно. Его защитная маска осталась где-то внизу, но это никого и никак не волновало сейчас.