Я подарю тебе новую жизнь

Ещё не хватало тебе быть должной, а вот во-вторых… если честно, то нет, и это меня тревожит не меньше! Имеются три законченные пьесы для фортепиано, но какую выбрать – ума не приложу. Вместе с тем, настолько часто их проигрывала, что сейчас на слух они все слились в одну, да и в голове каша…

Внутренне я чувствовала себя как на пороховой бочке, и казалось, если в данный момент произойдет еще что-то даже минимально-отрицательное в мою сторону, то я просто взорвусь. Поэтому, стоять спокойно мне не удавалось: я то перебирала мягкий ремешок от сумки в руках, то с нажимом крутила на уголке воротника значок колледжа или монотонно ударяла носком кроссовок о стену.

Художник потянулся сначала руками вверх, а далее вытянулся всем телом как струна растягивая затёкшие мышцы, при этом не убирая с лица хитрую улыбку спросил:

– А хочешь, я буду твоим независимым слушателем? Музыкальным даром, я, к сожалению, не обладаю как ты, но оценить твой труд уж точно смогу. Последний раз слышал твоё исполнение когда ты ещё была совсем мелкой и училась в музыкальной школе.

– А хочу! Я как раз планировала протестировать на звучание недавно установленную проекцию виртуального синтезатора, – эмоции подогревали диалог и добавляли энтузиазма,

– Решено! Давай, сейчас идем до директора, а потом заглянем в сто пятую аудиторию, мисс Лаура Флауэрс дала мне свои вторые ключи от кабинета, чтобы я могла готовиться для конкурса. И, если, конечно, её там не окажется, то…

Внезапно Чейз сделал шаг навстречу, заметно сократив дистанцию между нами.

Это произошло слишком быстро, но моё сердце успело пропустить удар. Одну руку положив мне на плечо, а второй упираясь в подоконник, тем самым не оставив мне шанса вырваться из ловушки, он почти прильнул губами к моему уху и шёпотом вливал патоку в моё сознание:

– Значит, закроемся изнутри… и будем с тобой… наедине, заниматься чем-то… искусно прекрасным, ты… это хотела сказать?

Его обжигающее дыхание коснулось мочки моего уха, пульс ускорился, щёки схватились малиновым цветом, а по жилам пробежала искра.

Дыхание стало сбивчивым, он не отступал, но и не продолжал. Я не видела его лица, но почти чувствовала томную улыбку, по которой сходили с ума многие девушки. В иной раз – я бы толкнула друга в плечо и посмеялась, объявив – что не купилась на его уловки. Собственно, всегда именно так и заканчивались шалости подобного рода с его стороны, но именно сейчас их характер приобрёл совершенно иные тона.