Эпос трикстеров – 3, или Подлинная история хартлендских богов

Фарна отрешённо смотрела на кучу лисьих шкур, на которой только что сидела бессмертная. Из глаз девушки текли не кровавые, как прежде, а самые обычные слёзы. Фарна вспоминала, как началась для неё жизнь провидицы, а губы независимо от воспоминаний шептали страшные слова:

Солнце померкло,

земля тонет в море,

срываются с неба

светлые звезды,

пламя бушует,

питателя жизни

жар нестерпимый

до неба доходит[3].

__________________

[1] Най-эква – в мифологии манси – богиня, хозяйка огня. Представлялась Най-эква в виде «семиязычной» женщины в красном платье.

В мифах Най-эква обычно требовала возмездия за нарушение традиционных запретов, связанных с огнём.

[2] Шева – мифологическое воплощение порчи у народов коми в виде различных животных и предметов (ящерицы, жука, мышонка, птички, червячка, личинки, волоса, узла из ниток и другое). В Ижмо-Печорском крае шеву называют «лишинкой», на Удоре (https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D0%B4%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BD) – «икотка».

[3] Цитата из «Прорица?ния вёльвы» (др.-сканд. V?luspа) – одной из песен «Старшей Эдды», поэтического сборника древнеисландских песен.

* * *

2154 год до Р.Х., конец месяца лося по северному календарю (9 сентября)

* * *

Кушаг собрал последние инструменты в сумку и повесил эту меховую торбу на длинном ремне себе через плечо. Затем он встал перед очагом, оправил пояс на кожаной рубахе и, замерев на несколько мгновений, прочитал пару коротких мантр в честь бога огня Агни, постоял ещё немного и направился к выходу из чума.

Налетевший ветерок запутался в пологе, закрывающем дверной проём и трепыхал его, пытаясь ворваться в тесноватое полутёмное помещение.

Кушаг не был красавцем, но и страшным его назвать тоже было нельзя. Так, серость какая-то. Ни ростом, ни силой, ни ловкостью боги его не наделили. Но добротой своей, как известно, они никого не оставляют. Вот и на Кушаге лежала печать их благодати. В роду Тыхзанага и на десять дней пути вокруг их стойбища не было более искусного ремесленника, чем Кушаг.

С детства его руки способны были делать такое, чему завидовали лучшие мастера святилищ и раджей. Ему хватало ума и смекалки для изготовления любых самых сложных вещей, которые только мог измыслить заказчик. Но кроме этого у него всегда хватало терпения и выдержки, чтобы украсить своё изделие самым затейливым и изящным узором. За то и прозвали его Кушаг, что значило «работящий».