Рай в барабане

В 1972 году программа пилотируемого полета, в которой работал Мо Цзяньхун, была закрыта по экономическим причинам. Его перевели на кафедру микробиологии в Университете Циндао, но все результаты его исследований и выведенные им дрожжи остались в ведении спецслужб.

Еще в бытность свою в Соединенных Штатах, особенно после допроса, учиненного ему ФБР, Мо Цзяньхун стал показывать признаки неадекватности, которые усилились после отстранения его от космической программы. В 1978 году Мо Цзяньхун бежал из Китая предположительно через Тибет, и в дальнейшем никаких сведений о нем не поступало.

В рамках данной версии остается непонятным, каким образом грибы были доставлены на Марс.

– Ну, что вы думаете? – спросил Гуго.

– А он не врет? – Олли подозрительно прищурился, рассматривая листы. – Может, он все это придумал, чтобы доставить нам удовольствие? Я читал, что искусственный интеллект иногда откалывает подобные фокусы.

– Он не умеет врать, – ответил Гуго. – Просто он анализирует имеющуюся в его распоряжении информацию, а недостающие данные он… как бы это сказать… домоделирует, или даже домысливает, создавая наиболее вероятный сценарий.

– Он утверждает, что американская версия самая вероятная. С нее и начнем! – сказала Лис.

– Что начнем? – спросил Олли.

– Я хочу попытаться проникнуть в ту секретную лабораторию и взять пробы биологического материала.

– То есть, мы летим в Мексику?

Лис в затруднении посмотрела на него. Она многое хотела сказать ему. Хотела объяснить, что он вовсе не обязан пускаться с ней в очередное приключение с непредсказуемым концом, что ей очень тяжело нагружать своими проблемами совершенно непричастного к ним человека, пользуясь его глубоким к ней чувством, чувством, которое она старается и хотела бы разделить, но не из благодарности за помощь, а из самой природы этого чувства, которое должно вызреть и угнездиться естественным путем, а не быть натянутым на душу всё из той же благодарности… Но у нее не было слов, чтобы выразить все это, а те слова, которые она могла бы произнести, глубоко обидели бы его.

– Да.

– Обожаю текилу! – обрадовался он.

– А вы знаете, что вам очень повезло? – сказал Гуго.