Закат Пятого Солнца

Так эти дикари, ко всему прочему, еще и людоеды. Есть ли на свете племя ужаснее? От прочих местных жителей, с их-то рожами, он и не ожидал ничего особо хорошего. Но Чика… И вот с этой девушкой он делил ложе! Почти не дыша, восхищенно любовался миловидным лицом и точеной фигурой, столь легкой и стремительной в танце! От омерзения к горлу подкатила тошнота. Желудок болезненно сокращался почти с такой же скоростью, как и трепещущее сердце. Фернан энергично потряс головой и стал дышать глубже, стараясь прогнать рвоту.

Хотелось идти не останавливаясь до тех пор, пока город не отступит перед джунглями, чтобы не видеть больше никого из индейцев. Увы, это невозможно. Пока невозможно.

Себастьян хмуро шел рядом, погрузившись в невеселые мысли. Он также был шокирован, хотя и в меньшей степени. Риос в своих путешествиях чего только не насмотрелся, а потому переносил даже такие ужасные известия несколько легче. Следом за испанцами тянулся неизменный эскорт. Воины, казалось, давно смирились с тем, что иноземцы – люди странные, и понять мотивы их поступков крайне тяжело.

Потому они все так же упорно и неутомимо следовали за двумя чужаками. Видимо, пленники решили продолжить прогулку. Что же в этом удивительного? Они и так каждый день бродят по городу.

Слуги что-то возбужденно обсуждали вполголоса, иногда задавая вопросы наложнице Себастьяна. Чика ни с кем в разговоры не вступала. Она обеспокоенно семенила вслед за Фернаном, не решаясь его потревожить. Что-то было не так.

Она не поняла причин его отчуждения, но перед тем, как он от нее отвернулся, ясно увидела отвращение в его взгляде. Девушка мысленно проклинала тот барьер, который возводило между ними плохое знание речи. Что так вывело из себя Фернана?

В этот момент страшная догадка пронзила Гонсалеса. Он резко остановился, повернулся к другу и медленно произнес:

– Себастьян, а нас-то чьим мясом все эти дни кормили?

В первую секунду по спине Риоса пробежали мурашки. Он весь мгновенно покрылся липким потом, но затем воссоздал в памяти все их трапезы и ответил:

– Бог с тобой, Фернан! Нас кормили жареной дичью.

Ну и рыбой еще иногда.

Эти слова Гонсалеса совершенно не убедили. Он продолжал смотреть на своего спутника все такими же круглыми от ужаса глазами, страшась предположить наиболее жуткое.

– Да что ты, в самом деле, не можешь человеческую ногу от куриной отличить?! – рассвирепел Себастьян. – Вспомни, нас кормили целыми тушками птиц.