Закат Пятого Солнца

Лишь кое-где идеально ровную плоскость оживляли небольшие кустарники. Выходить на открытую местность было очень опасно. Себастьян смотрел на этот простор прямо как на собственную могилу. К этому времени их бегство уже ни для кого не секрет в городе. Здесь от погони не укрыться. А они видны как на ладони! Обойти же это поле просто немыслимо. Оно казалось бескрайним и терялось за линией горизонта. Но и не возвращаться же обратно по своим следам! Постояв минуту на краю зарослей, испанцы все же двинулись вперед.

Решившись пересечь эту голую равнину, конкистадоры как будто замерли на одном месте. Уже добрых два часа они брели по огромной выжженной степи. Вокруг них ничего не менялось. Где-то далеко, на горизонте, виднелись верхушки деревьев. Но они не приближались, оставаясь все такими же далекими. Иногда испанцы оглядывались назад. Они с тревогой ожидали, что рано или поздно за спиной покажется погоня. Но там все было так же пусто и безжизненно, как и в любой другой стороне.

Солнце, грозный и требовательный бог индейцев, вовсе не собиралось отказываться от обещанной ему жертвы. Сердца двух европейцев предназначались ему в дар, и оно делало все, чтобы беглецы не избежали этой участи. Лучи обжигали кожу, накаляли доспехи, отнимали последние крохи сил. Идти становилось все труднее. Борьба против светила была невозможна.

Испанцы родились и выросли в теплой стране, но местный зной даже для них казался адским. Пот струился по лицам, разъедая глаза.

Фернан уже устал вытирать лоб. Пышный рукав куртки пропитался насквозь. Да, впрочем, сейчас вся одежда была мокрой от пота. Тело затекло. Кираса, шлем, щит, оружие… Все то, что раньше неоднократно спасало жизнь, теперь превратилось в обузу.

Фрукты из корзины они давно сжевали, а саму корзину выбросили. Даже фляги с водой подчас вызывали глухое раздражение, поскольку имели какой-то вес. Идти по каменистой почве оказалось крайне тяжело. Перешагивая через булыжники, конкистадоры еле находили силы поднимать ноги.

А солнце безжалостно высасывало из них энергию.

Гонсалес брел вперед только за счет гордости и упрямства. Он не хотел оказаться менее выносливым, чем Себастьян. А ведь тот тоже шагал из последних сил. Даже держать глаза открытыми было все труднее. Окинув окрестности взором и убедившись, что идут они в правильном направлении, Себастьян вновь ронял голову и упорно двигался дальше.