Закат Пятого Солнца

Накидка, завязанная на плече узлом, все время норовила сползти то на грудь, то на спину, так что почти сразу же Фернан предпочел ее снять. В этом знойном климате одной лишь легкой набедренной повязки оказалось достаточно. Сандалии из толстой кожи закрывали ступню и охватывали сзади щиколотку, их длинные завязки крест-накрест перетягивали лодыжку. Впрочем, по такой жаре подобная незатейливая обувь была даже лучше закрытых испанских сапог. Глядя на нарядившегося Себастьяна, и понимая, что и сам выглядит примерно так же, Гонсалес не смог удержаться от хохота.

– Смотрю прямо как в зеркало. Спасибо, хоть волосы и зубы наши оставили в покое, – заметил он.

– Погоди, то ли еще будет, – угрюмо ответил Риос. – Того и гляди, как они доберутся не только до волос, но еще и головы нам расплющат. Страшно даже представить, как и зачем они это делают.

– Ты думаешь, что головы они сами себе уродуют? – с сомнением спросил Фернан.

– Ну не рождаются же они, в самом деле, со всеми этими украшениями! – бросил в ответ Себастьян.

 – С проколотыми ушами, носами, губами, с подпиленными зубами и татуировками! Я и сам поначалу полагал, что эта убогая форма головы у них врожденная, но, скорее всего, это не так. Дикари на Кубе внешне похожи на местных жителей, но с черепами у них никаких отклонений нет. Видимо, у наших хозяев свои понятия о красоте – чем страшнее, тем лучше. Вот и уродуют себя кто во что горазд.

– А не может ли такая форма головы быть следствием ранения? Например, на войне.

– Нет, что ты! – рассмеялся Риос. – Если человеку так расплющить голову ударом палицы, то его останется только похоронить.

– А если это след от болезни? Как отметины на лице после оспы?

– Ну, это хоть немного похоже на правду. Надеюсь, если это болезнь, то она не заразная.

Теперь, когда скудная одежда открывала большую часть тела, Себастьян стал выглядеть еще более грозно. Широкая грудь бугрилась крутыми мышцами, жилистые руки и плечи украшала настоящая сетка белесых старых шрамов.

Его кожа была подобна книге, по которой опытный человек быстро сумел бы понять, сколь много этому воину довелось пережить. Два шрама особенно выделялись. Один тянулся вертикально от правого плеча вниз почти до талии, второй тонкой неровной полосой пересекал ребра слева. Все это были памятки о боях на суше и на море против французов, африканских пиратов, турок, швейцарских и немецких наемников.

Испанцы даже самим себе казались удивительно нелепыми.