Осанна!

Увиденное мной, походило на таинственный и унылый спектакль, виновницей которого, вероятно, была буря.

Могила матери поросла колючей травой. Серый гробовой камень потемнел. Я аккуратно протёр фотографию и даты, указывающие на временной отрезок жизни самого близкого мне человека. Я не знаю, что тогда чувствовал. Может быть, печаль или горячую обиду на судьбу, на себя и на все правила, которыми мы окутаны с рождения.

Я пытался запомнить те милые черты лица, которые со временем начал забывать. Я разговаривал с матерью всю ночь, рассказывал о своих достижениях, просил прощения за многие недостойные меня поступки.

Ночь прошла очень быстро. Солнце снова заняло свое почетное место. Выйдя на асфальтированную дорогу, я понял, что ничего не чувствую. В теле не было ни легкости, ни усталости.

Я посмотрел на свою руку, которой прикрывался от солнца. Она была бледно синей.

«Неужели я умер?» Эта мысль протекла в моей голове очень медленно.

Все движения мои были плавными и мягкими. Мне пришлось пройти не менее десяти километров, чтобы увидеть первый населенный пункт. Это был небольшой поселок с трехэтажными домами, построенными очень давно. Он казался абсолютно пустым.

Метрах в ста от меня, прямо на асфальте лежали люди. Мне казалось, они были мертвы.

Тишина, которая меня окружала, закладывала уши. Я видел, как лёгкий летний ветер трепал мою одежду. Я попытался уловить дуновение ветра руками, но ничего не почувствовал.

– Эй, есть кто живой? – спросил я, в полной уверенности, что никто мне не ответит.

В стоящем рядом доме скрипнула дверь. Затем ещё раз и ещё. Это единственный звук, который я слышал. Вероятно, это ветер игрался на солнце.

Неожиданно из поворота дороги в мою сторону выскочила повозка. Старая повозка, которую несла в мою сторону огромная черная лошадь. Стук копыт об асфальт гулко отражался от стен и казался невыносимо громким посреди этого летнего утра.

Небо надо мной разбилось: звон стекла и человеческие крики заставили меня вздрогнуть.

Люди на верхних этажах домов начали неистово кричать. Выбитые ими стёкла и оконные рамы падали на землю. Затем раздались выстрелы. Грохот пальбы буквально пригвоздил меня к асфальту.

Кто-то с верхних этажей стрелял в повозку, но из-за яркого солнца и шума я не мог понять, кто в кого стрелял. Лежавшие на улице мёртвые люди вдруг начали оживать, кричать и ползать по земле, ища укрытие или спасение.