Волчьи пляски

– Понятно, – сделала она вывод, – Барыга ты, одним словом. За копейку мать родную…

Рита медленно прошла в прихожую, однако снова вернулась.

– Сидите тихо, – посоветовала она, – И с вами ничего не сделают. Будете шуметь – сделаете себе же хуже. А так, возможно заработаете себе лишний шанс.

Она вышла из квартиры уже почти совсем успокоившейся, предварительно тщательно приведя себя в порядок перед тем самым большим зеркалом, в котором недавно увидела отражение притаившейся Анжелки. На лестничной площадке по-прежнему царило тихое спокойствие.

Поистине, в большом городе никому и ни до кого нет дела! В очередной раз, удивившись этому факту, девушка одернула короткую куртку и неторопливо пошла вниз по лестнице. Покинутую квартиру запирать не стала. Впрочем, и нечем.

– Ну что, разобралась со своим-то? – вопрос, пришедший из-за приоткрывшейся двери в квартиру под номером «сорок шесть» врасплох Корнееву не застал.

Она предполагала, что ее сумасшедшая союзница будет «держать оборону» до самого окончания событий.

– Разобралась, – небрежно отмахнулась Корнеева, – Развод и девичья фамилия.

– Так ему и надо, – каркнула из проема «Яга», – Девка ты молодая – еще лучше себе найдешь. Этих кобелей только свистни. Набегут, что огурцов в бочке…

– Вот именно, – подыграв, хихикнула ей в тон девушка, – Ну бывай, баба Фрося. Пошла я.

И двинулась дальше вниз по лестнице, тихо радуясь про себя, что ей не пришлось попробовать на пленниках острие маленького топорика. Может быть, она еще излишне инфантильна и не может ради необходимости пролить кровь и проявить беспощадность, но… это все же лучше, чем не испытывать ничего при виде мук другого человеческого существа.

Все-таки, как невольно отметила Корнеева, проходя мимо квартир по пути на первый этаж, звукопроницаемость здесь неприлично велика. Можно только представить, сколько обитателей этого дома услышали те крики, которые издавали ее истязаемые пленники. Другое дело, что, несмотря ни на что, никто из них не захотел вмешаться и не вызвал наряд милиции.

Такое отношение людей друг к другу присутствовало в эти неспокойные времена сплошь и рядом. За стенкой будут стрелять, и стонать, кричать и молить о пощаде, но рядовой мещанин не пошевелит и пальцем, продолжая тупо глазеть в экран телевизора. Лишь бы его не затронуло, а там хоть трава не расти. Никакой гражданской сознательности. Напуганные горожане, не доверяющие власти и друг другу. Вульгарно и противно.