Волчьи пляски

– Спасибо, Марья Ильинична, – поблагодарил Андрей Силантьич, бросив на экономку быстрый косой взгляд в то самое время, когда проходил к своему месту, – Я не сомневаюсь, что обед великолепен.

Да, он умел быть учтивым. Это было в его крови. Как и гены родителя, слывшего в годы застоя довольно успешным человеком на политическом поприще столицы. Как ни крути, а заслугу «правильных» генов Козин не исключал при любом раскладе. Родись он в семье какого-нибудь крестьянина –интеллигента, имей он хоть семь пядей во лбу – никогда не достичь бы ему тех высот, что стали доступны сейчас.

«Тебе повезло, мой мальчик, – вспомнил Андрей Силантьич, придвигая к себе первое блюдо, – В отличие от нас, тех, кому пришлось извернуться для того, чтобы выбраться из грязи, тебе этого делать не нужно. У тебя есть отличное образование, развитый ум и та финансовая платформа, которая помогла тебе стать тем, кем ты являешься сейчас. Это все заслуга твоего отца. А вот упрочить свое положение и двинуться по намеченному пути дальше – это будет зависеть только от тебя самого.

«Я двигаюсь, – ответил он в мыслях, вливая в себя первую ложку горячего супа, – Правда для этого приходится слишком многих отодвигать с пути.

Не только ему одному. Он знал, что тому же самому Сталевару, стремящемуся к своей цели, пришлось убрать слишком многих и слишком многим пожертвовать. Наверное, поэтому, у старика не осталось ни одного близкого человека.

Страсть к политике заменила ему все, что должно иметь ценность для нормального человека. Оттого поступал и судил он так свободно и легко.

«Я многое повидал на своем веку. Видел диктаторов и откровенных слабаков. Есть с чем сравнить. В большой политике нельзя быть сентиментальным, нельзя идти на поводу у кого бы то ни было. Нельзя иметь ярко выраженных слабостей. Иначе всегда найдется тот, кто сумеет использовать эти слабости в свою пользу. А это для любого руководителя уже не свобода решений.

В этом случае тот, кто должен управлять, становится марионеткой. Управляют им…

Андрей Силантьич, вспомнивший и эти слова, вызвал в памяти облик своего наставника. Благородную седую шевелюру, чуть крючковатый тонкий нос и колкие глаза за профессорскими очками. С таких можно икону писать. Посмотришь и не скажешь, что за этим благообразным интеллигентным ликом таится настоящий дьявол, способный буквально на все.