Волчьи пляски

– Сюда, – тихо сказал остальным идущий впереди крепыш и направил свои стопы прямо к одному из упомянутых брошенных домов, глыбой возвышавшемуся на образовавшемся среди останков руин пустыре, – В этом доме и остановимся. Местные его обходят стороной. Говорят, что прежняя хозяйка его была ведьмой и зналась с нечистой силой.

– Для нас сойдет, – подала голос женщина, – Мы почище всяких чертей и леших будем. Особенно, если навеселе. Правда, Ваня?

Громоздкий Ваня позади тихо хмыкнул, выразив согласие.

Они приблизились к дому и остановились перед приоткрытой калиткой, ведущей прямо в заросший бурьяном двор.

– Можно было бы, конечно, поселиться в избе по-соседству, – извиняющимся тоном высказался первый, показав на строение поодаль, – Но он уже давно брошен и совсем не подойдет для житья. Там через крышу уже небо видно. А здесь можно нормально пожить. Нам-то всего недельку-другую перекантоваться.

– Не бухти, – легонько толкнула его в плечо женщина, – И иди уже в дом. Надо располагаться, пока еще ночь на дворе.

Если здесь крыша и окна целы, то нам подойдет. А пацану все равно не выбирать. Куда скажут, туда и приткнется. Его дело телячье.

Обменявшись репликами и придя к общему выводу, троица минула калитку и двинулась к дому, стараясь держаться тонкой и едва угадываемой тропинки, протоптанной среди высокого бурьяна кем-то любопытным еще до их появления.

Глава 8.

Москва. Маргарита Корнеева. Раннее утро 4 августа 1996 года.

Август в этом году выдался не то, чтобы жаркий, но достаточно комфортный для всех необходимых населению целей.

Начиная от пляжного отдыха и заканчивая упорным трудом на картофельных грядках где-нибудь в глубоком Подмосковье. Маргарита подумала об этом тогда, когда прямо перед капотом автомобиля внезапно появилась тетка пенсионного возраста с огромной клетчатой сумкой через плечо и здоровенной тяпкой, замотанной какой-то грязной тряпицей. Девушка едва успела затормозить, дабы не сбить эту фанатку огородничества, выскочившую прямо на проезжую часть в месте, не предусмотренном для пешеходного перехода.

– Твою мать! – в сердцах высказалась она, вдруг живо представив себе жуткую картину того, как эта злополучная тетка «размазывается» по капоту машины, пятная его алой кровью, – Вынесло тебя, корову, где не просили!

Огородница, впрочем, на Риту какого-либо внимания не обратила, продолжая целенаправленно пересекать дорогу по какой-то касательной траектории.