Вишенка на торте

Биологический папашка исчез из моей жизни, когда мне едва исполнилось год от рождения.   Женское воспитание может испортить парня даже при наличии доброй наследственности.  А у меня и биологический был чистым шлемазлом.  Так, что к 20 годам я представлял собой жидковатый стюдень, мало приспособленный к самостоятельной жизни.

Когда пришло время идти  служить в армию, матушка стремилась отмазать меня хоть каким-нибудь способом. И лишь дед настаивал: пусть отслужит, там из него мужчину сделают. Сам я не горел желанием служить.

Но, отслужив, понял, что это точно было нужно.  За время службы моё восприятие мира значительно поменялось.

Хотя я не приобрёл особых бытовых навыков, но избавился от иллюзий женского воспитания.  Стал более основательным что ли – не прежним стригунком.  Может быть, хоть теперь эта липкая серая полоса моей жизни закончится?   Я же не затем появился на свет, чтобы однажды передать солонку какому-то типу в вагоне-ресторане…

И вот мы с Юджином в самом низу лестницы в круглой башне.

Всего 18 этажей – около 50 метров в глубину.  Машину Юджина оставили примерно за квартал на тихой улочке. Решётка оказалась довольно хлипкой и ржавой – видно крезанутых, желающих пролезть за неё давно не было.  Пролёты лестницы во многих местах были разрушены временем так, что приходилось изворачиваться с чудесами ловкости.  Но примерно за 30 минут с остановками на сравнительно целых площадках  мы добрались до нижнего этажа.  По схеме, переданной мне от Элли,  идти нам было недалеко.

За первым же поворотом галереи мы обнаружили ничем не примечательную нишу в стене.  Это был небольшой уступ примерно на 20 см. вглубь стены.  Такой же серый и пыльный, как остальные стены коридора.  Справа, на уровне пояса Юджин нашёл едва заметное углубление в форме отпечатка правой ладони, и предложил мне приложить правую ладонь.

Ничего особенного не ожидая, я так и сделал.  Вроде бы ничего не происходило. Поверхность стены под ладонью была слегка тепловатой.  Я так и продолжал держать.

 Неожиданно для меня ладонь осветилась, словно внутри неё включили розовую подсветку.  Затем проём из сплошной стены плавно превратился в полупрозрачный туман, а затем исчез.

Юджин сказал: пошли же. Пан или пропал.  Мы же сюда за этим и пришли.  И мы шагнули в проём.  Оказались в довольно большом пустом зале, а проём за нашей спиной сразу исчез.  Самое интересное то, что ни я, ни Юджин не испытывали чувств какого-либо беспокойства или страха.