Афоризмы, миниатюры. Абсурдософия

Я убил в себе Достоевского и вновь реинкарнировася в Толстого и теперь не могу понять: я ли убил Достоевского или Толстой его убил во мне. Но если его во мне убил Толстой, а не я, то я и не Достоевский и не Толстой. Кто ж я тогда?

В рай попадут недоверчивые и подозривающие хищники, ибо доверчивые овечки сразу же попадутся и окажутся в аду и это начало начал. Наша драма на Земле лишь проекция.

Истины нет, потому что нет истинных желаний, либо она есть, а наши желания все против нее.

Люди, которые не гладят котов – обратно становятся обезьянами.

Человек произошел от дурковатой обезьяны – умная бы осталась сама собой.

Слоны имеют вес, а мыши имеют вес в людском обществе, поэтому мыши весомее слонов.

Дарвин был единственным дворянином, который вписал в свою родословную обезьяну, больше ни один граф этого не сделал, хотя теорию дарвина все вроде бы и признали.

Курица, в которую Пушкин воткнул своё перо – полетела. С тех пор Пушкина не подпускали к курам.

Дурак всё делает правильно, но потом не может ничего исправить, а умный косячит и исправляет косяки.

Подонок насолит именно сахаром, а если исключить сахар из рациона? А если исключить «сахар» из словаря? Станут ли подонки сахаром, или с нашей помощью попадают в гробы соляными столбами?

Правда – это смесь верного и неимоверного.

– Нет лучше контекста, чем дождик, – размышлял решивший переквалифицироваться в художественный формат, философ и, вместо того, чтобы сжечь все философские книги, положил их под водосточную трубу во время дождя.

У верблюда в большом оазисе пропадает верблюжья основа и он неизбежно становится обычным ослом.

Не убивай того, кого ты не съешь, а кого съешь – тоже не убивай, а ешь заживо.

Человека из обезьяны сделала глупость Дарвина, которая, впрочем, имела творческое начало: выбор её свободен и произволен – ведь могла бы сфокусироваться и на клопе.

Обезьяна – это минимум, человек – это недостижимый максимум, все мы где-то посередине на уровне недоумка Дарвина.

Никогда не проверяй на моральную прочность Человека – он наверняка окажется обезьяной и Дарвин здесь уже не виноват.

В начале было предисловие, а слово… слово… Диоген искал не человека, а слово…

Человек произошел не от обезьян, а от их экскриментов. А Дарвин как романтик просто не мог не воспарить в их запахе, поэтому вопрос, ошибся он или нет, даже не обсуждается.