Будущее уже было

Отвёз её к себе в дом в Старую деревню. А там, только представьте, в чистой белой комнате по центру стоит белоснежный гроб. Тамарке пришлось в свадебном платье лечь в этот гроб. Замирая от ужаса, она провела в этом гробу несколько часов, пока пожилой господин плакал и целовал её руки.

– Надо отдать должное, что и расплатился с ней щедро, – подтвердил хозяин квартиры.

– Действительно. Говорят, потом ещё не раз встречались. Одаривал подарками и деньгами. Даже замуж позвал.

– И что же? Согласилась? – поинтересовались заинтригованные гости.

– Отказалась Тамарка. Да, и старик куда-то исчез, – историю хозяйка также внезапно закончила, как и начала.

– Вы ведь сегодня были в самой гуще на Знаменской площади у Николаевского вокзала? – неожиданно перевёл разговор и вполне серьёзно поинтересовался Александр Блок. – Говорят, что волнения были уже гораздо серьёзнее, нежели в предыдущие дни. Чем, на ваш взгляд, это может грозить?

– Манифестации уже действительно приобретают угрожающие масштабы, – постарался хоть как-то объяснить Сергей.

 – Думаю, что такие общегородские волнения могут привести к очень серьёзным, я бы даже сказал, к глобальным последствиям, вплоть до политического переворота и захвата власти.

– Думаете, что это всё настолько серьёзно? – удивился поэт.

– Я не думаю. Я в этом уже окончательно уверен. Судьба самодержавия и монархии в целом висит на волоске, – резюмировал Филатов.

– Неужели вы – военные позволите народным массам совершить такой переворот?

– Военные – это в первую очередь всё те же вчерашние рабочие и крестьяне. В петроградских гарнизонах около двухсот тысяч новобранцев находятся ещё буквально считанные дни. Даже командующие должности стали занимать люди из простого народа. Командование не считает должным проводить разъяснительную работу в армейских рядах, относится к ним, как к безвольной «серой скотине», чем успешно пользуются провокаторы и революционеры.

Солдаты охотно впитывают информацию, распространяемую этими «отцами революции». Девиз «За веру, Царя и Отечество» уже не вселяет в солдат той беззаветной преданности монарху. Лозунги и речи ораторов всё больше находят во вчерашних крестьянах живой отклик и сочувствие к горожанам. Выступать с оружием против таких же, как они сами, такие военные не захотят, да и не станут.