Будущее уже было

Ти розумiеш, що своею жорстокiстю зараз компрометiруешь всю нову владу?

Сотник отводит взгляд в сторону, сплюнув и насупившись, молча продолжает слушать. Сирый в то самое время пытается глазами найти среди лежащих на земле кого-то из знакомых, стараясь не выдать при этом свою заинтересованность даже перед своими.

– В Киiве зараз величезна кiлькiсть iноземцiв i журналiстiв. Весь свiт дивиться на нас. Захiд засуджуе жорстокий режим колишньоi влади. Приходить нова народна влада и починае зi звiрячих вбивств беззбройних жiнок.

Не москалiв а украiнських жiнок. Що завтра напишуть у свiтовiй пресi про нову владу? Що завтра за це зроблять з тобою? Де ти сам завтра опинишся?

Главарь банды, понурив взгляд, лишь усмехается.

– Зараз швидко вiдпускаете всiх, допомагаете пораненим. Пiдчищати все за собою. Не повинно залишитися жодного осколка, жодноi краплi кровi. – наконец Сирый глазами находит лежащего Олега и пытается поскорее закончить разговор.

– А з цими що? – показывая на убитых на обочине, спрашивает сотник.

– Ховаете … вiдвозять. Але, тут не повинно залишитися жодного слiду.

– А з автобусами?

– Вирiшуй, Микола. Вирiшуй сам. Сам заварив, сам i закiнчуй. І щоб жодного вiдео в мережу не потрапило. Всi телефони сам особисто у кожного зi своiх бiйцiв перевiр. Інакше … Розумiеш? Сам поруч ляжеш, i нiхто за тебе не заступиться.

Сирый быстро возвращается в свой внедорожник, хватает из багажника аптечку и бросает к ногам раненого друга.

Движением руки указывает своим охранника сделать тоже самое из других машин. Маша уже вырвавшись из рук отморозка-насильника, бросается перевязывать кровоточащую рану на голове мужа и вытирать запёкшуюся кровь с лица. Настя, в меру своих сил дрожащими руками сквозь слёзы пытается помогать.

Головорезы быстро исчезают в своих машинах и с диким воем уносятся в пустоту. Люди с дрожью поднимаются с холодной земли, пытаясь найти что-то из своих вещей.

Заметив, как полковник зашёл за автобус, Сирый догоняет его и, покачивая головой и опустив взгляд, пытается заговорить:

– Я понимаю, это трудно, но, если сможете… простите. Я не успел. Знал бы раньше…

Александр Михайлович молча смотрит ему в глаза, не отводя взгляда, потом тихо отвечает:

– Не тебе нужно просить прощение, а твоему отцу и всем, кто рядом с ним… За то, что затеяли эту войну между своими народами. Гражданскую войну.