Разные лики Бессмертия

Началась научная охота на ведьм: М-ген выявлялся при рождении ребёнка, и если тест оказывался положительным, то такого ребёнка кремировали заживо. Огонь инквизиции через тысячелетие пылал так же жарко, как и в эпоху средневековья.

Статисты изобрели оружие, использование которого было доступно лишь имеющим М-ген. Наконечник металлического посоха мог излучать энергию различных форм. Причём посох мог быть в руке или нет с одинаковой вероятностью, и статист смещал долю этой вероятности по своему усмотрению.

Статист мог смело пройти через металлодетектор, а потом заставить оружие возникнуть в руке. Посох был подключён к практически неисчерпаемому источнику энергии через провод, опущенный в глубины вероятностного тумана.

Раздалась автоматная очередь, но поли остановились, не достигнув цели, не пройдя невидимого барьера. Тамара провела своим посохом по воздуху, и пол под нападавшими исчез.

И они полетели вниз. Затем пол вернулся на место, и двое повстанцев смогли пойти дальше.

Император восседал на огромном позолоченном троне. В одной руке пульт. Вместо стен – огромные мониторы, отображавшие тысячи событий, происходивших в разных уголках Земли.

– Присаживайтесь. У вас есть минуты три, пока прибудет охрана.

– Император, мы пришли с миром.

– Надо же, статисты пришли хоть куда-то с миром, а не с бунтом.

Хотите сказать, ваши руки чисты?

– Император, мы пришли с миром, – Тамара не отвела взгляд от немигающих глаз мужчины. – Разве Вы не замечаете, что чем меньше в мире статистов, тем больше Хаос забирает вновь себе? Ваши камеры не справляются без помощи статистов! Разве вы не замечаете, что здание Директории перемещается по городу?

– А кто сказал, что это не запланировано мной?

Тамара только теперь заметила в руках императора посох.

Скрытый туманом вероятности.

– Так ты статист, а не наблюдатель. Сергей! Готовь оружие.

– Я не просто наблюдатель или статист. Я теперь бог этой паршивой планеты. Какова вероятность, что я умру через пару веков? А через тысячу? Не будь я таким статистом, то поддался бы воле вселенной. Но я крикнул бесконечности: вероятность моей смерти равна нулю.