Лабиринт Межвременья

 – От вас одни неприятности!

***

Когда они дошли до подножия горы, Солнце успело дойти до западного приюта, и теперь окрасило небесное покрывало во все цвета радуги.

– Сегодня мы не пойдём дальше, – сказал Элеон. – Утро вечера мудренее.

Путники достали богатые припасы, которыми были наполнены до отказа их мешки. Это и прекрасные колбасы, и сыры, и ягодный джем. Лесной народ не поскупился!

В этот раз путники не побоялись разжигать костёр.

– А в моём мире мы зажигаем огни электричеством, – Дориан всё чаще вечерами впадал в меланхолию, вспоминая с грустью родной дом.

– А что это такое? – спросила Эсмеральда.

– Электричество? Это гроза, подчинившаяся человеку.

– А ты говорил, что люди полностью поменяли магию на машины!

– Мой мир – это магия машин. Люди там совсем не имеют веса и значения. Равнодушные, любящие механизмы и деньги больше, чем друг друга.

– И зачем туда возвращаться?

– Это мой дом.

Герольд достал мешочек с табаком, и путники закурили трубку. Потом писарь запел одну из старых песен своего народа:

Здесь духи предков чарами пленят,

Алей рубинов над горой закат,

Гора синеет средь Заснеженных Равнин,

Лесные феи и Творец, мой Господин.

Закат придёт – за ним последняя война,

Цена большая – целая страна.

На бой последний мой корь ведёт.

Никто не знает, что потом грядёт.

***

– Будь осторожен, мой ученик! – говорил Элеону Илан.

– Учитель! Вы снова со мной!

– Связь учителя и ученика намного сильнее смерти! Я буду являться во сне до тех пор, пока буду нужен тебе.

– Мои силы уже на исходе.

– Осталось совсем не много. Но и времени у тебя не так уж много. Так что торопись. И помни – жадность – не самая лучшая черта в этих горах.

– Что это значит? Я ничего не понимаю.

– Просыпайся. Поймёшь? Когда придёт время.

***

Лишь первый луч солнца коснулся горизонта, как Элеон встал и разбудил путников.

– Завтракаем – и в путь.

***

Гора казалась бесконечно высокой в своём величии. Горы никогда не любили слабых, и они инстинктивно, как и собаки, чувствовали страх в душе покорителя вершины, он должен быть дрессировщиком, диктуя правила, и лишь тогда упрямые и гордые скалы подчинятся, подставляя под ногу путнику свои уступы.

Первые шаги давались трудно, но чем выше они поднимались, тем всё легче давался каждый последующий шаг.