Давно пора

– Мирраз, скажи, тебе просто нравятся детские страдания? – с каменным лицом и грустью в глазах молвил Древний.

– Ой, да отстаньте вы! Аргарос идиот, садист, придурок и наркоман, но он получил необходимые инструкции и не посмеет их нарушить! – Демон был уверен в своей правоте.

– Не посмеет, – согласился Эльф, – но ты уверен, что тебе нужен еще один садист, к тому же подверженный приступам ярости, что мы скоро увидим? – Эльф кивнул на шар, в котором было видно, как два подростка сидят в квартире, смотря перед собой

– Это в лучшем случае, – резонно заметил Древний, – Куда более вероятно, что Аргарос сломает мальчишку и все, чего он будет хотеть – смерть.

Скажи мне, Мирраз, зачем тебе герой, желающий умереть? – Древний не понимал, что в голове у Демона и очень хотел это выяснить.

– Умрет не ребенок, а Аргарос. Как только щенок получит Систему, специализацию и освоит пару навыков, – он уже сосредоточено наблюдал за происходящим в шаре не отводя взгляд.

– Бугага, Мир, ты превзошел себя! – Эльф расхохотался в голос, даже слезы выступили на глазах, – чтобы человеческий щенок убил Демона, которому три сотни лет, получив лишь пару навыков?

– Все продумано, – Демон был непреклонен.

– Мирраз, сынок, ты хочешь сказать, что у Аргароса инструкция – умереть от руки человеческого щенка, а наказание за неисполнение – смерть? – Древний уже разговаривал с Демоном как психотерапевт с психом, пытаясь задавать такие вопросы, чтоб пациент сам понял, где он идиот.

– Наказание за неисполнение – Забвение.

Если ребенок умрет, то сам Аргарос отправится с разведкой в бездну, – все замолчали. Такое наказание, безусловно, хуже, чем смерть.

– Смотрите, начинается! – Демон даже привстал на кресле, приблизившись к шару.

Все с интересом уставились в шар. Однако неподдельный интерес был только у двоих. Эльф же сидел, смотря в шар, но его внутренний взор был обращен к сложнейшей конструкции заклинания, которую нужно успеть завершить в нужный момент.

Тем временем картинки в шаре начали сменять одна другую.

Вот ребенок встал, перевернул кассету в плеере, вот он сел обратно, вот второй ребенок заерзал, нервно смотря в проход, вот в комнату зашел третий человек. Не ребенок, но и не мужчина, скорее подросток, лет девятнадцати. Он навис над ребенком и что-то ему прокричал. В шаре отразились эманации настроения ребенка, картинки бешено сменяли одна другую, в них был огонь глаз, кровь, ярость, но все это было лишь проекциями желания.