Давно пора

Схватила за волосы, не давая упасть, и прямым профессиональным ударом ногой в грудь, вышвырнула меня из дома через окно. Его я разбил своей спиной под крик ЭТО СПАРТАААА, который, впрочем, звучал только в моем сознании.

Я лежал в канаве в метре от дома. Я – боль. Все тело болело, легкие горели, я тщетно пытался вдохнуть и не мог, паника пришла в момент, когда я это осознал, попытался встать, разогнуться – не вышло. Я просто лежал в позе эмбриона и не мог даже рта открыть.

Все это произошло настолько быстро, что восстановить цепочку событий, а точнее ударов, я смог не сразу.

– А теперь, когда ты соблаговолил отнестись к моим словам серьезно, слушай и запоминай: Ты – жалкий червяк, без силы, без системы, без навыков и знаний, твоя никчемная жизнь закончится, когда тебя пырнет ножом в баре пьяный бородатый гомосек. Я серьезно. Тебя убьет бородатый педик за то, что ты сломаешь нос его парню, в течении нее ты не добьешься ничего и гордиться будешь только парой сотен баб, с которыми успел переспать.

Большинство из них не тянут на гениев в постели, а некоторые и вовсе, страшные как помесь огра и гоблина. Еще будешь гордиться переоцененным умом и своим мотоциклом. ВСЕ! Ты никчемен и слаб. Нравится, что нет лифчика? Никогда тебе такой женщине как я свой член в рот не пристроить, потому что ты ничтожество. А жив ты пока только потому, что тебе повезло, а мне интересно. Я понятно изъясняюсь? – эта фурия нависла надо мной и кричала мне в лицо свою обидную чушню, но сделать я ничего не мог

– Агхаррр…

– Больно, щенок? Привыкай, – пантера отступила, и казалось, успокоилась.

Я все так и лежал, дыхание постепенно возвращалось, боль усиливалась, пошевелиться я все так же не мог.

– Ахахаххах, аргх, кха, ках.

– Чего смеешься, червяк? – она вопросительно подняла бровь.

– Всегда знал, что все бородачи – гомосеки на самом деле, ахахахахах.

Я смеялся так, как никогда. Мне было больно, челюсть саднила так, что мой смех больше похож был на кашель курильщика, но мне было плевать, я радовался.

Бородатый педик убил за своего парня, ахахахахах.

Ксунауфейн смотрела на меня с изумлением, лицо вытянулось как у лошади, пардон, очень красивой лошади, в глазах неверие, возмущение и что это, зайка, уважение?

– Еще чего, ничтожество, далеко до уважения, но ты меня удивил, поразительная смелость. Ты ведь думал, что я тебя убью, – она развернулась и посмотрела своими прекрасными гляделками прямо в мои, обычные.