Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 3

И почему на Земле нельзя построить космические станции и жить как в космосе?

– На Земле невесомости не будет, – заметила Женя.

– Ну и хрен с ней. На «Веге» тоже искусственная тяжесть, и живут же! И на «Голиафе» живут.

– Дело не в космосе, а в людях, которые там живут, – вступил в разговор Георгий Евгеньевич. – Вас тянет к добрым и умным людям, которые живут одной большой дружной семьёй. Все они делают одно дело, все они образованы и культурны. У них есть общие интересы, которые сближают их. И хоть возрасты там самые различные, но каждый находит свою среду, своё поколение.

Вот и живут все вместе как друзья-приятели. А ещё важно, что руководство на станциях хорошо подобрано. Люди опытные, уважаемые. И правила поведения чёткие, разумные. Ничего лишнего не требуют, но то, что положено – изволь выполнять. А без этого нельзя. Если заведётся какой-нибудь невоспитанный человек, недисциплинированный, он всем жизнь отравить может. Потому и отбор строгий. Все космонавты проверяются на психологическую совместимость.

– А я бы с удовольствием сейчас встретился со своими приятелями по Мунтауну, – вздохнул Валерий. – Мы так хорошо там жили. Играли вместе, дружили. Теперь все уже выросли, но всё равно мы звоним друг другу, по скайпу общаемся, поздравляем с праздниками, правда, теперь уже редко.

– Мне кажется, у тебя там подружка была, Илонка из Братиславы, – шутливо заметила Рита. – Ты не забыл её?

– Нет. Она мне на Новый год открытку прислала, а ей позвонил. Но больше мы не общались.

– По-моему она немного старше нашей Жени? Ей семнадцать?

– Семнадцать уже. Да и Женьке в ноябре уже 17 будет. Они почти ровесники.

– Да, верно. А тебе ведь скоро девятнадцать! Как время летит!

– А мне на будущий год уже сорок пять, – сказал Георгий. – Кто бы мог подумать? Скоро придётся завязывать с космонавтикой. Последний раз слетаю на полгода и всё, хватит. Трудно там без семьи. Раньше мы все вместе жили в космосе, а теперь летаю один. Да и экипажи постоянно меняются.

Старые друзья уходят с орбиты, а новые слишком молоды. Хоть и уважают меня, но такого душевного контакта как раньше уже нет.

Я в их глазах другое поколение, история. Молодые тянутся к молодым, а я уже ветеран. Они там живут полнокровной жизнью: работают, женятся, рожают детей, воспитывают их. А я у них вроде деда. За порядком слежу, учу, ворчу, делаю замечания. Они, конечно, слушаются, но про себя, наверное, думают, что без меня им бы лучше жилось, свободнее.