Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 2

Саша был в восторге от русской парилки. Весь его организм испытывал приятную лёгкость и свежесть. Кожа дышала всеми своими порами, а в голове была необыкновенная ясность.

– Мужчины! Давайте к столу! – позвала Рита.

В гостиной уже сидели Георгий Евгеньевич, Михаил Александрович и вся женская половина дачников. На столе стояла начатая бутылка коньяка, а Рита подавала горячие шашлыки.

– Сергей, присоединяйся к нам, поддержи кампанию, – пригласил Георгий, – а то женщины от коньяка отказываются. Вот, познакомься с нашим соседом, Михаилом Александровичем.

Я ему всё рассказал о тебе, о Юле и о Саше.

Студент не заставил себя долго упрашивать. Георгий наполнил рюмки и произнёс тост: – Предлагаю, друзья, выпить за нашу встречу, за нашу дружбу и за всё хорошее.

Мужчины подняли рюмки и чокнулись.

– Господи благослови! – произнёс Михаил Александрович. – Прости наши души грешные! – И опрокинул рюмку.

Сергей и Саша удивлённо взглянули на него.

– Чего это он? В бога верит? – тихонько спросил Саша у Юли.

– Наверное, верит, – ответила Юля, пожав плечами.

– Хм! Взрослый, а в сказки верит! – не удержался Александр от комментариев.

Михаил Александрович внимательно посмотрел на него.

– Вижу, молодёжь не одобряет мои религиозные чувства?

– Ну, что вы, дядя Миша, – заволновалась Юля, – это ваше личное дело. Никто никого не осуждает.

– Да нет. Я же видел, как Саша на меня глянул. Но я не в обиде. Я его понимаю. А вот ему меня понять трудно… А, хотите, расскажу вам, как я стал верующим?

Александр пожал плечами, но Рита поддержала гостя.

– Да, да, расскажите, пожалуйста. Это очень интересно.

– Ну, если молодёжь не возражает…

И Михаил Александрович начал свой рассказ.

– Верующим я стал уже под старость. Когда мне стукнуло 60. А до этого был как все. Не то чтобы совсем атеистом, но религия мало меня интересовала. В молодости не до спасения души было. Грешил я, и не мало. Словно бес какой-то во мне сидел. Всё суетился, всё хотел что-то кому-то доказать.

Ершистый был, задиристый. Ни в чём не мог никому уступить даже самую малость. Самолюбие не позволяло. Деньги любил и женщин, и выпить был не дурак.

И надо сказать, везло мне. И денег было немало и женщин хватало, только не сложилась однако жизнь. Обе жены – красавицы ушли от меня. Грубоват я был и самолюбив страшно. Чуть что не по мне, дверью хлопну и в загул! Хотел чтобы всё всегда по-моему было. Прав, не прав – неважно. Дети росли, а я их не замечал.