Леший. Его врагам не позавидует и карась на сковородке

Причина тому сибирское чудо – лиственница. В огне горит, в воде тонет, зато веками не гниет. По ее милости мост и сегодня без скрипа и треска выдерживает полноприводные КАМАЗы-автозаки, не говоря уже о «Газелях» и хозяйских* «японках». За свой авторитетный срок мост врос в ущелье, крепко вцепившись толстенными опорами в берега и дно реки. Пережив плеяду генсеков-коммунистов, переживет, не крякнув, десяток-другой президентов-демократов.

Утром, по дороге на объект, Леха приметил – коряга, вынырнув из-под моста, скрылась за поворотом реки менее чем за минуту.

Ему и надо аккурат за тот самый поворот, где маячила свобода…, свобода мстить.

Алексей идет правофланговым в двух метрах от перил. Ближайший конвоир топает в пяти шагах позади. Капюшон закрывает верхнюю часть лица, значит видит он только Лехины ноги, а может и того меньше. Автомат висит на груди под накидкой, направлен, как положено, в сторону колонны.

До намеченного репера*, столбика перил с заметной дыркой от сучка, осталось метров пятнадцать.

Сразу за ним надо прыгать. В былые времена, занимаясь дайвингом, Леха сиживал под водой поболе двух минут. Сейчас достаточно и половины того. За минуту течение унесет его за поворот, как ту утреннюю корягу-наводчицу.

Надо признать, шансы фифти-фифти. Вся надежда на внезапность. Пока военный очухается, снимет автомат с предохранителя и перегнется через перила, надо сгинуть в мутной круговерти. Не успеешь – хана.

Принялся часто и глубоко дышать, вентилируя легкие, обогащая кровь кислородом.

Подходя к реперу, почувствовал легкое головокружение от его переизбытка. С трудом дотерпел до точки невозврата. Два прыжка, толчок правой и перелетел через перила, слегка коснувшись рукой. На миг ощутил знакомое состояние невесомости, и… бултых.

До дна не достал, течение подхватило и понесло. Воздушные пузыри в робе упрямо толкали вверх, под выстрелы конвоя, но полведра щебня, напиханные за пазуху, делали свое дело – тянули вниз. Наверху творилось что-то невообразимое – шлепало, бурлило, чавкало – длинные очереди из нескольких «калашей»* в бессильной злобе месили поверхность Рубикона.

Теперь главное не суетиться, не делать лишних движений и не пытаться плыть. Плавание в раскорячившейся робе и тяжелых ботинках, действующих подобно якорям, не даст заметного ускорения, а только израсходует запас кислорода. Плыть надо в потоке, даже не плыть, а «бегемотить», неспешно перебирая по дну руками и ногами.